Курсант. На Берлин

Впервые вижу такой интересный экземпляр…

Эско Риекки стоял рядом со мной, поэтому, естественно, на часы сразу обратил внимания.

Мы отошли от машины, и теперь просто замерли на месте, рассматривая фасад здания. Вернее, рассматривал его Эско. Хотя уж он то, уверен, видел эту гостиницу сто миллионов раз. Что его сейчас так впечатлило, не знаю.

Я просто молча изображал столб, ожидая, когда начальник сыскной полиции налюбуется зданием с красиво надписью «Kämp» на вывеске.

— Насколько я знаю, в Советском Союзе ничего подобного сделать не могли.

Господин Риекки внимательным взглядом проводил мою руку, которую я опустил вниз. Причём, пялился он настолько пристально, что мне пришлось одернул манжет и спрятать часы.

— Это память об отце. — Коротко ответил я, а затем многозначительно посмотрел на высокие дубовые двери гостиницы. — Идёмте?

— Конечно, конечно… — Суетливо закудахтал господин Риекки, снова входя в привычную роль. — Ты уж не обессудь, Алексей, не ждал такого гостя. Не подготовился…

Мы двинулись ко входу в здание, поднялись по ступням. Эско посторонился, пропуская меня вперед, но едва я поднял ногу, чтоб перешагнуть через порог, он совершенно неожиданно проскользнул в холл гостиницы. Это было резко и неприятно. Сильно раздражает, когда лысый мужик, нарушая все понятия о личных границах, проскакивает вперед, оттеснив меня плечом. Я даже запах его одеколона почувствовал, приторный и слишком навязчивый.

Удолбал своими психологическими зарисовками, честное слово. Явно пытается вывести меня на эмоции. Только не откровенно, а исподтишка. Капает на нервы, как водичка из сломанного крана.

— Квартира служебная имеется, но она, в некотором роде, сейчас занята. Так что, придется в гостинице. Но зато в какой! Это тебе не просто нынешняя, современная лабуда. Это, Алексей, историческая ценность! Построили здание в 1887 году и сразу… Слышишь, Алексей? Сразу все газеты немедленно начали его восхвалять, называя величественным, великолепным и европейским.

Начальник сыскной полиции шёл чуть впереди, буквально на четверть шага. Для того, чтоб рассказывать все эти занимательные, но совершенно ненужные вещи, ему приходилось постоянно держать корпус в пол оборота. От этого казалось, будто идёт он не как нормальный человек — прямо, а двигается бочком.

— Вот. Сюда. — Указал он мне на стойку администратора, которая находилась справа от входа в гостиницу

Выглядела эта стойка настолько величественно и монументально, что хоть сейчас бери да отправляй ее в музей. В музей абсолютной безвкусицы.