Курортный роман

Мы быстро сдружились. Вернувшись на родину, я полностью покончила со своей неудачной певческой карьерой, а вскоре получила письмо от Катерины, в котором она поведала мне о том, что уехала в свою родную Ялту и теперь работает в одном из ялтинских ресторанов. Мы не виделись целую вечность и лишь изредка баловали друг друга какими-то незначительными звонками. Катерина успела пару раз выскочить замуж и каждый раз убеждалась в том, что семейная жизнь – ошибка, от которой приходится отходить долгие и долгие годы. Я волновалась оттого, что в последний раз мы виделись, когда были совсем молоденькими девчонками, а теперь… Теперь мы превратились в привлекательных женщин, у которых все та же самая молодая душа и масса амбиций.

В зале прилета кто-то бросился мне на шею и стал трясти за плечи. Это была Катерина. На моих глазах выступили слезы, и я была готова разреветься, как маленькая девочка, которую поставили в угол и лишили конфет.

– Ты плачешь? – Катерина достала платок и стала вытирать мое лицо.

– Просто столько лет… А их как будто и не было. Ты нисколько не изменилась.

Катерина оглядела меня оценивающим взглядом и пожала плечами:

– Послушай, а почему ты больше не блондинка? У тебя же были ослепительно белые волосы.

– В душе я по-прежнему блондинка. – Я прижала Катерину к себе.

Через несколько минут мы уже сидели в Катькином “Ягуаре” и делились новостями. Катерина рассказала о своих неудачных замужествах, и мы обе пришли к выводу, что все мужики – сволочи и что не стоит их воспринимать как Божий дар и подарок небес.

Я закрыла глаза и вспомнила все, что мы вытворяли с ней, когда работали за границей. Дочка была занята своими игрушками.

– Катька, а помнишь наш дикий пляж? – спросила я.

– Конечно, помню. Разве такое можно забыть! – звонко рассмеялась она."

"Это был умопомрачительный пляж. Там было народу меньше, чем на всех остальных, да и нравы куда свободнее. Конечно, иногда мы щеголяли и на городском пляже без верхней части купальника, и нам было приятно, когда одуревшие японцы пялились на наши груди. Хотя большинство смотрело осуждающе. На диком пляже мы раздевались полностью, ощущая свое тело совершенно свободным, ничем не стесненным. Мы любили лежать на горячем песочке и чувствовать, как нежный ветерок ласкает наши тела.

Я посмотрела на дочку и сказала шепотом:

– А помнишь, как мы ложились против ветра, раздвигали ноги и ощущали такое, что даже не может сравниться с самым теплым и приятным языком. Мы даже и подумать не могли, что это так здорово, когда ветер задувает прямо между ножек, игриво ерошит волоски, будто хочет проникнуть внутрь. И мы пытались помочь ветру и раздвигали ноги все шире и шире.

– А помнишь японца, – поддержала меня Катерина, – он смотрел на нас, не отрываясь.