Курок

Мелкими шагами я добралась до ковра и почувствовала, как пес подбежал ко мне, ткнувшись мокрым носом в мое колено.

– Эй, куда ты ушел? – поддразнила я, нагнувшись, чтобы погладить его. – Что…

Запах сигарет ударил в ноздри; я умолкла, улыбка сползла с моего лица.

Желудок провалился куда-то вниз. Я выпрямилась, моя грудь равномерно, но быстро вздымалась и опадала.

Моя собака была у него.

– Больше к нему не прикасайся, – процедила я.

– Он сам пришел ко мне.

Голос Дэймона донесся из глубины комнаты, и я предположила, что он сидел в кресле в углу, у окна. Я представила его здесь в темноте, пронзаемой только янтарным огоньком подкуренной сигареты.

Наклонившись, я ухватилась за ошейник Михаила.

– Ты дала своему псу русское имя, – задумчиво произнес Дэймон.

– Я дала ему имя танцора.

Михаил Барышников. Большинство величайших балетных танцовщиков были русскими, так уж получилось. Дань уважения к гребаному происхождению Дэймона тут абсолютно ни при чем.

Уже собираясь забрать свою собаку и уйти, я почувствовала, как он поднялся с кресла, пока остатки дыма рассеивались в воздухе. Я держала Михаила рядом, сделала шаг назад к столику у стены, незаметно подхватила ручку, которая всегда там лежала вместе со стопкой бумаг для записок, и спрятала ее за бедром.

Когда-то Дэймон пугал меня, и мне это нравилось. То время прошло.

– Я не хочу здесь жить, – сообщила я ему. – Рано или поздно я найду выход. Ты ведь знаешь.

Замерев на мгновение, я осознала, что это первое подобие разговора, пусть даже вынужденного, между нами за последние пять лет. С тех пор, как его отправили в тюрьму. Все предыдущие встречи сводились либо к мимолетным нападкам друг на друга, либо к угрозам.

– Тебе нечего сказать? – подстегнула я.

– Нет, просто не вижу смысла отвечать. – Голос парня приблизился. Он сделал глоток, судя по звону льда о стенки бокала, затем поставил свой напиток на стол. – Ты можешь разбрасываться любыми заявлениями, Уинтер, но в итоге будешь делать то, что тебе скажут. Ты, твоя мать и сестра, – подчеркнул Дэймон. – Вы больше не распоряжаетесь этим домом.

– Я взрослый человек. И имею право уходить, куда и когда пожелаю.

– Так почему же ты до сих пор здесь?

Мои губы дернулись от желания оскалиться, однако я быстро спохватилась. Его посыл был очевиден. Да, я могла уехать той ночью, если бы позволила несправедливо арестовать своего друга. Дэймон с Гэбриэлом перешли в наступление, а я ретировалась. Поэтому правда в том, что я не имела права уходить, куда и когда пожелаю. Без последствий."

"– Мне нравится твоя ярость, – сказал он. – Рад, что она никуда не исчезла.

Да, не исчезла. Похоже, ярость – это единственное, что у меня осталось.