Курок

Хотя гадал, чем заняться самому, черт побери. Я был хорош только в баскетболе, но этот поезд давно ушел. Из-за своего темперамента я не мог слаженно работать с другими людьми. С отцовскими деньгами и бизнесом не желал иметь ничего общего. Они перешли к Бэнкс, так что семейное дело не пропадет. Все остальное меня не волновало.

Я не возьму ни цента из его сбережений и у своих друзей побираться не стану. Мы с Уинтер построим свою собственную империю.

– Дэймон, ты здесь? – окликнула она.

Я даже не заметил, как музыка остановилась. Подняв взгляд, я сказал ей:

– Иду.

Я взобрался по боковым ступенькам на сцену, подошел к девушке и, подняв ее на руки, помог обвить ногами мою талию. Делал я так каждый день, всю неделю забирая ее с репетиций в пять часов вечера.

Улыбнувшись, Уинтер запустила пальцы мне в волосы и поцеловала.

– Хорошо выглядишь.

– Ага, хитрюга.

– Я не лгу.

Она прыснула от смеха, а я понес ее за кулисы в сторону гримерок, чтобы девушка собрала свои вещи."

"Уинтер начала осыпать невесомыми поцелуями мои щеки, проложив дорожку к уху, потом спустилась к шее. Я хотел отвезти ее домой и закрыться с ней в душевой. Сию секунду.

– Как прошел твой день? – спросила она, покусывая мочку моего уха.

– Нормально, – пробормотал я, слишком уж наслаждаясь знаками внимания, чтобы придумать более развернутый ответ.

Высадив ее около театра в одиннадцать утра, я поехал к Каю, забрал своих змей, за которыми ухаживала Бэнкс, затем заехал в свою квартиру в «Делькуре» и в дом отца за остальными своими вещами.

Мне бы следовало искать работу, но в данный момент у меня было лишь одно желание – вернуться домой с Уинтер раньше, чем пойдет снег, и потратить всю ночь на попытки зачать ребенка, которого мы определенно не могли пока содержать.

Добравшись до крошечной гримерной, я поставил девушку на ноги. Она упаковала свою сумку, отдала ее мне и начала переодеваться. Я почти был готов усадить Уинтер на туалетный столик и наброситься на нее прямо сейчас, вот только… в театре было холодно. Лучше дождаться горячего душа.

– Готов? – поинтересовалась она, надев вязаный свитер, джинсы и балетки.

Протянув ей руку, я повел ее из комнаты к черному ходу, откуда мы вышли в переулок.

– Можно мне сесть за руль? – дразняще спросила девушка.

Я тихо засмеялся.

– Тебе известны правила.

Поздно ночью, в темноте, без свидетелей.

Обогнув здание, мы свернули на улицу. Я положил ее сумку в багажник, после чего разблокировал замки машины. Пока я открывал водительскую дверь, Уинтер остановилась с пассажирской стороны и обратилась ко мне:

– Знаешь, в доме полно вещей, которые можно продать. Предметы искусства, мебель, ковры… У меня есть кое-какие драгоценности.

– Нет.