Курок

Тревога промелькнула на ее красивом лице.

– Ты куришь? – едва слышно произнесла Уинтер.

Снаружи со скрежетом затормозил автомобиль, резко хлопнули двери.

Я посмотрел ей в глаза и попросил, тяжело дыша:

– Не отпускай меня. Что бы ты ни услышала, что бы они ни сказали, не отпускай меня.

Девушка покачала головой.

– О чем ты? – После чего озадаченно развернулась к своему сотовому. – Мой телефон разрывается. Что происходит? Пожалуйста, ответь?"

"– Уинтер! – выкрикнул снизу ее отец, внезапно ворвавшийся в дом.

Нагнувшись, я поцеловал ее в губы, пока он стремительно поднимался по лестнице, и прошептал:

– Не отпускай.

В следующую секунду дверь распахнулась. В спальню вошел Эшби с еще одним мужчиной и бросился на меня.

– Ах ты, сукин сын! Отойди от нее!

Он ударил меня. Впервые за много лет я не был готов дать отпор. Не хотел даже. Какая разница, если потеряю ее.

Его кулак вмазался мне в челюсть, отчего я рухнул на прикроватную тумбочку. Лампа полетела на пол вместе со мной.

Уинтер начала судорожно дышать.

– Что происходит?

Получив пинок в живот, я закряхтел и поморщился, когда он врезал еще раз.

– Папа, остановись! – закричала она, спрыгнув с кровати. – Оставь его!

Второй мужик оттащил ее назад, и я узнал в нем мистера Кинкейда, моего бывшего директора. Он сжал руки девушки, которая пыталась вырваться из его хватки.

– Больной говнюк! – прорычал мэр. – Я пригрозил тебе охранным ордером, и ты устроил такое? Тебе светит гребаная тюрьма. Как ты посмел!

Эшби снова ударил, а я стиснул зубы, обхватив живот руками.

Уинтер.

– Охранный ордер? – повторила она. – Что?

Пожалуйста, нет. Пожалуйста, пусть она узнает не так. Твою мать.

– Как ты могла заняться с ним сексом, Уинтер? – заорал ее отец. – О чем ты только думала?

Прижимая простыню к своему телу, она замотала головой.

– Откуда ты знаешь? Что все это значит?

Она ни о чем не знала. Не знала об утечке видео, обо мне…

– Позвони Дагу Колсону, – приказал Эшби Кинкейду. – Скажи ему, что Торренс у нас. Пусть заберет его задницу, когда поедет собирать остальных мелких засранцев.

Пока ждал, чтобы Уинтер поняла, я зажмурился, едва чувствуя, как он вцепился в мои волосы.

Все кончено. Она меня возненавидит.

– Торренс, – выдохнула она, услышав слова отца. – Дэймон Торренс?

Он потянул меня за волосы, отчего кожу головы обожгло резкой болью, но я не сводил глаз с девушки.

– Уинтер, – произнес я умоляющим тоном.

– Что? – сказала она сама себе, все еще не понимая.

Я попытался приблизиться к ней.

– Уинтер. – Не зная, что сказать, я крикнул Кинкейду, который практически лапал полуголую девочку: – Вашу мать, дайте ей одеться!

О господи. Эшби добьется моего ареста.

Но не это тревожило меня. Она не отвечала. Пожалуйста, не оставляй меня.

– Уинтер, послушай.