Жилой комплекс «Курицын»

Ральф уловил закономерность поведения этой парочки и планировал вести себя хорошо до тех пор, покуда у них хватит вкусняшек.

– Что ещё у тебя есть? – спросил Саша, раздумывая, как разнообразить Ральфу рацион.

– Я собачьего корма на всякий случай взяла…

Пёс с любопытством наблюдал за действиями людей. Глупенький. Он даже не понял, что уже начал одомашниваться. Вот они взяли у сторожа пятилитровую кастрюлю, которая служила Ральфу миской, насыпали туда неведомого чёрного гороху. Ральф попробовал. Годится. В стенках кастрюльки эхом отдавалось чавканье. Он почувствовал, как к его спине тянется человеческая рука, но не стал отвлекаться. Только шерсть на холке чуть поднялась, и Саша повременил гладить; затем улеглась, и Саша коснулся непокорной спины.

– В следующий раз надо будет взять перчатки, – заметил Саша, потому что пёс в своей жизни не знал ни мыла душистого, ни полотенца пушистого.

Вдоволь нагулявшись по ставшей теперь безопасной стройке, Саша и Таня, уходя, закинули остатки колбасы в конуру. Ральф даже не вышел.

Каменщики-дальтоники

Саша затеял гнать стройку, покуда шеф не оправился от последнего звонка. Почти всё говорило в пользу успеха задуманного: куча денег, сильная служба заказчика и неугасимая жажда свершений. Лишь одно обстоятельство могло поставить крест на всём – безальтернативный Ямов у руля. Его долг за взятку вместе с накопленными штрафами и всякими взысканиями приближался к трём миллионам рублей, и изменения баланса пока не предвиделось.

Призвать сильные стороны на помощь слабым – очевидное решение. Ямов всё-таки что-то делал и притом делал быстро, как требовалось. С чем-то смириться, что-то простить (в конце концов, деньги-то не Сашины), зато дом поднимется в срок. По всему выходило, что Ямов пока нёс золотые яйца. Ну ладно, пусть обычные, хоть куриная аналогия вряд ли бы ему понравилась.

Взвесив всё, Саша решил не трепать Автонома Викториновича, пока тот в темпе. Философский вопрос, тонкая материя. Не трогай, если работает. Да и проще его оставить, чем искать нового человека. С этим соглашались и Филипп, и Таня. Вдруг в какой-то момент Ямов прикинет, что его долг превысил разумные пределы, и чухнет? Это же математика.

Саша останавливал Филиппа за локоть, когда тот порывался ткнуть Ямова носом в лужу. Так же поступал и Филипп, когда Саша не мог держать себя в руках. С тяжёлым сердцем они фиксировали косяки, но не штрафовали, а обходились замечаниями. Только не останавливайся, дорогой Автоном Викторинович!

Ямову грех было жаловаться, он и не жаловался. Оправдывал оказанное высокое доверие. К маю настала пора первого кирпича, а значит, Сашины либеральные реформы должны были принести плоды, но всему есть предел.