Курьер на полставки

Тяжелым пульсом в его голове стучало одно единственное слово «Моя!».

Машка возмущенно пискнула, когда халат улетел на пол. Но тихий стон слетел с ее губ, стоило мужчине прижаться жадным ртом к покатому плечу, едва ощутимо прикусить кожу зубами, а потом спуститься к груди.

Марианна плыла на уже знакомой волне удовольствия. Она понимала, что сил на сопротивление у нее нет. Она хочет этого невозможного, заносчивого, вредного, деспотичного мужчину. Хочет до дрожи под коленками. До ярких точек перед глазами. Хочет так, как ничего не хотела ранее.

Ее цепкие пальцы зарылись в густые волосы на затылке Саввы. Ее тихие стоны срывались с приоткрытого рта. Она полностью отдалась во власть умелых рук Адмиралова. Прогнулась под натиском его губ, неосознанно подставляя собственное тело под щедрые мужские ласки.

Машка не поняла, как оказалась на спине. Прохладные простыни смогли всего на миг остудить пылающее страстью тело. Но стоило Савелию скользнуть руками к девичьим бедрам, как жажда прикосновений стала непереносимой. Марианна извивалась, пытаясь быть ближе к этим рукам, губам, смуглой коже, не стесненной одеждой.

- Маш, я здоров, - донесся хриплый голос до слуха Мари.

Черт! К чему именно сейчас говорить об этом? Машке было плевать! Она и сама прекрасно знала, что Адмиралов уже излечился от своей ветрянки. И других болячек подцепить не успел. Иначе она знала бы. Савва, скорее всего, вновь заставил бы его лечить.

Мысли роились, скручивались в спираль, и уже было не разобрать, какие из них важные, а какие не стоят внимания.

Все, о чем могла думать Машка - влажные прикосновения жадного рта к ее груди и легкие, но твердые поглаживания между бедер.

Разумеется, Маша понимала, что именно произойдет. Морально она уже была готова. Но в физическом плане боялась. Она видела габариты Адмиралова, и просто не представляла, как именно «он» сможет поместиться в ее теле.

Именно об этом она и хотела спросить. Ведь партнеры могут говорить на разные темы? Даже если эти темы абсурдные.

Но ничего спросить Машка так и не успела. Она почувствовала твердое скольжение и вскрикнула, когда давление оказалось непереносимым.

Савелий замер, нависая сверху, удерживая вес тела на локтях. Лбом он прижался к влажному от капелек пота лбу девчонки.

- Машкааааа…- выдохнул он, оставляя долгий и властный поцелуй на припухших губах.

В ответ услышал тихий стон. Он понимал, что Машке больно. Но и остановиться не мог. Его словно швырнуло с обрыва неведанной силой. Швырнуло, отшибло все мозги, расплющило о скалу, сдавливая грудь, не позволяя дышать. Савва действовал на инстинктах, чувствуя, что только глубокие размеренные движения помогут ему вырваться из этого омута. Но он был обречен. Размеренные движения превратились в мощные толчки.