Куплю твою жизнь

Что я пустая, как сосуд. Полая внутри. И понимаю, что только его член утолит потребность быть наполненной. Избавит от этого мучительного ощущения неполноценности.

Мы двигаемся в каком-то странном ритме. Как животные, которыми руководит единственная потребность. Основной инстинкт. Выживать. Трахаться. Продолжать род. Словно это ритуальный танец дикого, оторванного от цивилизации племени.

Он трётся об меня членом, а я двигаюсь ему навстречу. Он кусает меня, а я подставляю шею.

Что-то есть в этом естественное и порочное одновременно.

Мысли вновь плавятся. Сливаются в одну-единственную. Дать. Дать. Дать.

Его пальцы тянут мои штанишки вниз, выводя из морока. Если не остановлю — через минуту он будет во мне. Хочу этого безумно. Неудержимо.

— Не надо, — прошу, а кажется, что умоляю взять, — остановись.

Не обращает внимания.

Впиваюсь зубами в его руку, пока он, рыча, не хватает меня за волосы, отрывая от себя. Как взбесившуюся кошку.

— Какого хрена? — голос хриплый. Низкий. Режущий слух.

Я брыкаюсь, ударяю его острым локтем в бок и скатываюсь на другую половину кровати. Благо она оказалась огромной.

— Я сказала: не надо, — сцепляю зубы.

Тяжело дышу. От неудовлетворённости мне физически плохо.

Глава 11

— Мы об этом не договаривались. О сексе, — смотрю на него исподлобья.

Не договаривались, что ты будешь использовать меня по первому требованию.

Сабуров медленно, с ленцой переворачивается на спину. Нажимает на какую-то кнопку, и шторы разъезжаются в стороны, пропуская яркий утренний свет.

Потирает лицо руками, после чего закидывает их за голову. Открывая вид на своё идеальное тело. Широкие плечи. Мощные бицепсы диаметром с мою талию.

Моей силы воли недостаточно, чтобы отвести взгляд. Его кожа загорелая, золотистая. Хочется протянуть пальчики, скользя подушечками по груди, вниз. Посчитать кубики пресса.

Полоска волос от пупка скрывается под пижамными штанами. Спасибо, что не голый.

Резко втягиваю воздух, обнаружив тот самый орган, который так методично вжимался мне в попу. Под светло-серой тканью брюк отчётливо видна головка возбуждённого пениса. Кажется, даже вены, но, возможно, это уже моё больное воображение дорисовывает детали. Видя его неприкрытое желание, ловлю себя на том, что вновь завожусь. С полуоборота.

Член, натягивая ткань брюк, готов из них вылезти. Сабуров согнул ногу в колене. Но с таким видом, будто это движение причинило боль.

— Тогда изменим соглашение, — смотрит на меня странно, и я не сразу соображаю, о чём речь.

— Чего ты хочешь?

— Чего я хочу? — переспрашиваю. Не догоняю.

— Да. Деньги, квартиры, машины. Или всё вместе, — ухмыляется.

Опускаю взгляд на смятые простыни. Становится больно. Чертовски. Внутри меня вновь что-то ломается, изменяется, трансформируется.