Куплю твою жизнь

Как бы ни бежала от Ратмира, но лишь ему доверяла. Только с ним я чувствовала себя спокойно. Только он мог меня защитить. Пока он хочет, чтобы я жила.

Выйдя на порог дома, я обнаружила три автомобиля. Сабуров, дождавшись, когда я с ним поравняюсь, положил ладонь мне на спину, молча направляя меня к своему автомобилю. И вызывая мурашки от ощущения его горячей руки. Прикусила нижнюю губу, будто это могло помочь не чувствовать его так остро. Так сильно. И в то же время тепло разошлось по телу, согревая. Боже, как же хорошо рядом с ним.

Я села в его автомобиль, гадая, куда мы поедем. Что задумал Сабуров?

Ощущая себя пьяной от ударной дозы адреналина, я опустила веки, прислонившись головой к подголовнику и улыбаясь дурной улыбкой.

Когда открыла глаза, обнаружила, что Сабуров смотрит на меня странно. Он явно не разделял моей расслабленности. Вены на руках, сжимающих рулевое колесо, бугрились от напряжения. Но мне было уже всё равно."

"Долго наблюдала в зеркале заднего вида хвост, следующий за кортежем Сабурова. Одну из машин я узнала. Умудрилась запомнить номера. Они въелись мне в память, как и лицо мужчины, которого я сбила.

В какой-то момент Сабуров набрал чей-то номер и общался на повышенных тонах. От интонации его голоса мне сделалось страшно. При том, что он не кричал, говорил вкрадчиво, не по-русски. И мне бы очень хотелось узнать предмет разговора. Стоило ему положить трубку, как погоня прекратилась.

Отвернулась к окну. От пережитого стресса по щекам потекли слёзы. Я ведь готова была распрощаться с жизнью сегодня. Думала, что приедут те парни с дороги и закончат начатое. За себя не переживала, а вот за сына боялась безумно.

В какой момент меня сморил сон, я не поняла. Очнулась от страха, ощутив, что ребёнка нет рядом. Когда засыпала, держала его на руках. В тонированном автомобиле темно, редкие огни встречных фар светят в лобовое стекло. Я каким-то образом оказалась на заднем сиденье, а дорожная переноска с Мишкой — на переднем.

Взяла ребёнка на руки, проверяя, в порядке ли он. Почему не заплакал ни разу, пока нерадивая мать дрыхла? Но нет, вот захныкал, стоило оказаться у меня на коленях. Посмотрела недоуменно на Сабурова.

— Что ты с ним сделал? Загипнотизировал, что ли? — обращаюсь к Ратмиру, пытаясь теперь успокоить ребёнка.

— Поговорил с ним, он всё понял, — без признаков человеческих эмоций ответил Сабуров.

Представляю, что этот громила мог сказать малышу: «молчи или зарэжу» с кавказским акцентом. Надо проверить памперс.

Через час дороги я с ужасом обнаружила, что мы подъезжаем к дому, в котором обитала мачеха Сабурова. А сейчас, вероятно, ещё и его жена. Ком застрял где-то в горле. Не от слёз. От тошноты.

Теперь я испытывала ужас от того, что должна увидеться с Ясмин.