Куплю тебя, девочка

Остановит ли теперь? Смогу ли я сопротивляться зову сердца и плоти, если Никита снова войдет в мою спальню?

Сворачиваю в коридор, почти не глядя. Сжимаю зубы от гула в ушах, добираюсь до ванны и закрываю дверь на защелку.

Отхожу, пошатываясь, словно она может напасть, потом бегу к унитазу.

Желудок неожиданно дает бой и меня рвет. Слезы так и не льются. Они есть, но я настолько привыкла их сдерживать, что слезные протоки высохли.

Упираюсь руками в края унитаза и дышу, словно рожать собираюсь. Часто, часто. Больно, больно. Душно, душно. Зной пустыни, стыд аукциона, боль плетки, страх смерти. Все самое ужасное и пережитое слилось в единый вихрь, который кружит, который раздирает болью грудную клетку.

Просто переживи, Алена. Просто переживи это и иди дальше.

Неужели предательство мальчика хуже сломанных ног? Неужели невеста любимого это хуже, чем психиатрическая клиника. Неужели это все такое не важное, хуже мужика, что, не добившись расположения, исполосовал твое тело?

Ты просто тело. Они все видят просто красивое тело. А душу спрячь так далеко, как только можешь. Так далеко, чтобы никто никогда больше не нашел.

Никто и никогда.

Отрываюсь от унитаза и иду умываться. А потом, посматривая по сторонам, бегу в комнату Никиты. Забираюсь в тайник и вытаскиваю рисунки. Они больше ему не принадлежат. Он давно забыл эту маленькую нарисованную девочку. Теперь я для него лишь кукла, которая принимает ту похоть, что приличная жена не терпит. Ту грязь, что она сметает с идеально выглаженного платочка.

Теперь эти рисунки мои. Думаю, он даже о них и не вспомнит.

Иду к себе и прячу их. Вот, что я заберу. Ни украшения, ни гаджеты. Только самые лучшие воспоминания

Никто не найдет мою душу, как бы сильно она не просила об обратном.

Беру тот самый плед и спускаюсь вниз, теперь тоже приветливо улыбаясь.

Все уже расселись по машинам, только Никита стоит и курит. Дым возле него даже удивляет, но я ничего не говорю. Только махнув рукой, иду к машине Камиля.

— Алена, садись сюда! — кричит он, а у меня возникает лютое желание показать ему средний палец. Но я только растягиваю губы в бесчувственной улыбке, а какой еще может улыбаться шлюха? Машу уже Наде и Ане, что сидят и ждут старта.

— Никогда не каталась в таком огромном внедорожнике. Камиль, позволишь?

— С превеликой радостью, детка, — вылетает он из тачки и отрывает мне двери, помогает сесть. Сам садится за руль и только открывает рот, как я уже поворачиваюсь к паре, что едет сзади.

— Привет, я Алена.

— Привет, я Диана, а это…

— Артур.

— Ну вот и познакомились, — улыбаюсь я Камилю. — Отличный будет пикник. Незабываемый.

Глава 28

— Ты очень хороший друг, Камиль, — констатирую факт. А как иначе, если он был в числе тех, кто по счастливой случайности забыли упомянуть о наличии Нади.