Куплю тебя, девочка

— Все мы видим в тебе птенца, которому только стоит взлететь. А она видит орла, Бога, если хочешь. Ты спас ее, ты вытащил ее из дерьма. Но она не знает тебя, и сама суть тебя и твое желание быть в центре внимания ей противны.

— Хватит, — слушать не хочу. Правда все, но слушать не хочу! — Ей противно, что я люблю быть в центре внимания?

Ерунда, но отец кивает.

— Ей нужно спокойствие, меньше всего ей хочется быть на виду. Меньше всего ей хочется давать возможность неприятелям нарыть о ее прошлом информацию. Чтобы выставить ее шлюхой снова. Ей это не нужно. Она, даже при всей своей силе духа, не выдержит позора. А ты не выдержишь прозябать в глуши и работать просто архитектором. Ты хочешь внимания. Там, — указывает он в город. — Ты светишься! Ты вдохновляешь! Зажигаешь сердца! Даришь радость. А с ней всего этого не будет.

Зарываюсь пальцами в волосы, хочется оглохнуть, потому что каждое слово гвоздь в гроб моего желания сбежать с Аленой. Черт, я ведь был уверен, что он начнет говорить об ответственности, о Наде и тех ожиданиях, что на меня возлагаются. А он, черт, пошел с козырей. Без возможности отбиться."

"— И теперь спроси себя, на что ты готов ради Алены. Чтобы загладить вину, которую ты ощущал все эти годы? За свое поведение в последние две недели. Ведь ты, как и многие, понял, что она лишь выживала. И если продавала себя, то не потому что хотела хорошей жизни. Так на что ты готов?

— На все, — сглатываю ком, ощущая, как грудь разрывают агония и жар. На все…

— Вот и подумай, к чему она действительно стремилась все это время. Всю свою жизнь.

— Быть свободной?

— Нет! Она стремилась к безопасности! Чтобы никто, никогда не припомнил ей прошлой жизни. Твоя мать впадает в истерику, если речь заходит о прошлом. А с ней не было и половины того, что пережила эта девочка. Отпусти ее, сын, и иди к славе. Туда, где тебе место. Туда, где не место Алене. Любишь ведь ее? — давит он последним и самым весомым аргументом.

— Люблю, — страшное слово, рядом с которым эгоизму нет места.

— Тогда сделай все, чтобы свое прошлое она забыла навсегда.

— Я ее прошлое, — сглатываю ком, ощущая, как по щеке бежит скупая слеза.

— И это тоже. Так или иначе, ты будешь связан с каждым плохим воспоминанием. Пора дать ей шанс запастись новыми. Без тебя.

Голова начинает нещадно трещать, внутри будто рушится стеклянный замок, по щекам влажные дорожки, а тело немеет от страха больше никогда не коснуться нежной кожи. Но страх высоты я преодолел, пора преодолеть страх потерять Алену. Ради нее. Ради себя. Ради всех нас.

Алена…

Выходя с балкона, сразу замечаю на диване костюм.

На мгновение прикрываю глаза и, вздыхая, иду в душ. Там можно сказать, что по щекам течет вода и не важно, с чем она смешивается. Там вой можно списать на гудение водопроводной трубы.