Куплю тебя, девочка

Мне это было нужно, потому что начни мы трахаться, остановить нас может только курьер, который еще не едет.

— Что ты несешь… — испугалась. Неужели настолько не хочет быть со мной?

Сжимаю руками ее коленки и сажусь между, на полу, так, чтобы наши лица находились в максимальной близости, а она не смогла сбежать. Потому что за мои следующие слова она может меня возненавидеть.

Потому сейчас я буду пользоваться ее добротой и жертвенностью.

Глава 44

*** Алена ***

Становится не по себе. Особенно от взгляда. Словно этот черт уже знает, что я соглашусь на все, что бы он не попросил. Наверное, по этой причине хочется вскочить и бежать. Но руки Никиты держат голые коленки, а глаза заманивают в омут своих эмоций.

— Послушай… — просит он, но я качаю головой.

— Не хочу… Даже не хочу думать, как ты собираешься меня своей любовницей оставлять.

— А как насчет жены? — спрашивает он, тем самым огорошивая меня. Но я же чувствую подвох. Я вижу, что сейчас крохотная надежда рассыплется на сотни осколков и вопьется мне в ступни.

— Никита, ты женишься!

— Да, но ты же видела, чем я занимаюсь. Ты видела этих детей.

— Прекрати! Прекрати давить на это! Я свое отпахала! Я была одним из тех детей, моральный долг я отдала сполна и не хочу…"

"— Помоги мне, вот о чем я прошу. Не как любовница, а как… — он долго подбирает слова, а я уже понимаю, что готова согласиться. Быть с ним. Просто рядом. Участвовать в рейдах. Спасать детей. Ощущать его запах. Улыбаться. Просто любить. — Помощница. Секретарь. Как угодно. Не растворяйся в пустоте, как будто тебя и не было никогда. Ты же не сможешь без меня, а я всегда буду искать тебя…

Говорит он, говорит, ближе за коленки к себе подтягивает. Живот между словами целует, спускается к лобку и, раздвинув мои ноги, касается языком складок. Мягко, ласково, но я уже теряюсь, думаю о том, как мы будем добиваться успеха, наказывать гнилых людей этого мира. Будем вместе.

Зачем мне уходить, если он хочет, чтобы я осталась.

Язык становится смелее, убивая во мне остатки разума. Никита втягивает половую губку в рот, озаряя мое сознание светом наслаждения. Такого близкого, такого далекого и голосом, что рвется в голову, заставляет сгорать в огне желания быть только его:

— Скажи да, девочка, скажи, что будешь моей. Дождешься. Не уйдешь.

На самом краю оргазма он убирает губы и заменяет их членом, что входит как нож в мягкое масло. Теперь его губы на груди, обхаживают соски, а руки уже сжимают бедренные косточки, чтобы увеличить темп, как любит Никита. Чтобы толчки сбивали дыхание, чтобы мысли вылетали, чтобы звуки оглушали, вынуждая сказать так нужное нам обоим:

— Скажи мне да, скажи, что никуда не уйдешь, Алена.

Я открываю глаза, чувствуя, как их омут захватывает, чувствуя, как теряюсь в их глубине, но понимаю, что это обман.