Куплю тебя за миллион

— Алина, попрощайся с молодым человеком. Мы уезжаем.

Тусовщица вскакивает поспешно и подхватывает свою блестящую сумочку, убегает, топая каблуками.

— Алина, куда же ты? — говорю ей вслед. — А познакомиться поближе?

В ответ девица ещё быстрее перебирает ногами…

Сохраняю невозмутимый вид, пока папаня с некоторым усилием присаживает свой зад и немного нервно поправляет манжеты рубашки.

— Похоже, знакомство оказалось неудачным. Да, папа?

— Помолчи! — скрипит зубами. — Женить тебя, оказывается не так-то просто.

— И что мешает твоим планам?

— Сам товар! — смотрит на меня.

— Неужто вы, батя, сорок с лишним лет назад некондицию состряпали?

— Блядищу, так и скажи. Даже я, далекий от светских тусовок, в курсе, кто такая Алина Немирова.

— Однако сам Немиров — мужик неплохой и лишние связи никогда не помешают. Но не в этот раз!

Отец вздыхает расстроенно.

Видно, папаня думал, что пристроит меня за два счёта. Но не тут-то было!

— Не в этот раз, — повторяю.

— Что ты ей наболтал?

— Я видел её лицо. Припугнул? Выставил себя кретином? Надеешься, что Немирова пустит о тебе слушок?

Я молчу. Так и есть на самом деле. Уверен, что слухи уже разрастаются, приукрашенные донельзя.

Моя имя и без того не в белом списке желанных холостяков, а после сегодняшнего на мне вообще крест поставят.

— Так и есть! — отец с грохотом опускает кулак на стол. — Постарался, сучёныш! Немирова, наверное, уже вовсю своим длинным и рабочим языком треплет, какой ты мудак! Теперь сбыть тебя, всё равно, что продать живую ёлку! Летом! В Африке! — восклицает патетически.

— Никто не обещал, что будет легко!

— Но ты слишком рано ухмыляешься, сынуля. Я найду тебе невесту.

— Желаю успехов, — отвечаю лениво.

— Заткнись, дай хоть кофе попью. Кофе здесь отменный. За исключением того, что подаёт мне Эдгар, разумеется.

— Разумеется, — испускаю смешок.

Хочется свалить побыстрее, но я не тороплюсь. Обдумываю. Отец заказывает кофе для меня и для себя, я отпиваю жидкость, но не чувствую вкуса. Мыслями я нахожусь слишком далеко отсюда.

Рядом со своей мелкой занозой. Дерьмовый вышел утренний разговор.

Анна-Мария смертельно обиделась, а ведь она совсем одна, без поддержки родных и близких, почти на вражеской территории. И единственный, кому она нужна, ведёт себя как мудак. То есть я.

Блять, у неё и одежды своей нет. Нет ничего… Абсолютно!

Даже трусы — и те не её.

Наверняка Марианне до сих пор страшно до жути, потому она дерзит, несёт всякий вздор…

— Думаешь о своей малолетней… — констатирует факт отец.

— А ты чё, рентген моих мыслей? — огрызаюсь.

— Думаешь, что я тебя плохо знаю? Ошибаешься… Думай, — разрешает со смешком. — Пока есть такая возможность.

Напрягаюсь в тот же миг.

— На что ты намекаешь?

— Лишь на то, что ты усложняешь мне задачу.