Куплю тебя за миллион

Старик стоит ниже, но он высокий и наши глаза оказываются на одном уровне.

У него гнетущая, давящая энергетика. Создаётся ощущение, словно он вверху, а я на самом дне.

— Я говорю про тебя. Марианна Устинова. Или Марианна Золотникова…

Старик ухмыляется и трогает пальцами воротник рубашки Бекетова, надетой на мне.

— Шлюхаа-а-а, — смакует, растягивая слово. — Шлюха, которая обошлась моей семье в миллион евро.

— Миллион?! — повторяю растерянно.

Секундой позже добавляю ещё более пораженно:

Ни хрена себе расценки!

Я в шоке. Но всё же шок перекрывает радостью: как-то Бекетов сказал, что и сотни тысяч рублей за меня не выложит!

Однако отвалил на аукционе для богатеев за меня миллион евро!

Или «охренеть» будет намного уместнее?!

— Миллион евро, — повторяет мужчина.

Крючковатые пальцы ползут вверх, чтобы потрогать меня за щеку.

Я успеваю перехватить мужчину за сухое, жилистое запястье.

Он брезгливо смотрит на мои пальцы.

— Кто вы такой?! — спрашиваю.

— Бекетов, — каркает мужчина.

— Я знаю Бекетова! — возражаю. — И вы не он.

— Бекетов-старший, — остро ухмыляется.

Смотрю на его лицо: и волосы, седые, и короткая, стильная бородка, и даже брови!

— Я бы сказала, старейший, — вырывается против воли из моего рта.

Ответом служит тишина.

Взгляд мужчины становится ещё более мрачным.

Кажется, я только что подписала себе смертный приговор и надерзила…

Собственно говоря, кому я надерзила?!

— Да что вы меня обзываете постоянно?! — возмущаюсь. — Шлюхи и шлюха! Неужели у вас такой ограниченный словарный запас? Или из-за преклонного возраста вы страдаете Альцгеймером?!

Мало того, что этот мужчина наводит жуть одним лишь взглядом.

Так ещё и холл наполняется верзилами в одинаковых чёрных костюмах.

Лица как один — кирпичи.

Мне страшно, до адских колик в животе и обледенения конечностей, а когда мне страшно, я несу всякий вздор.

— Я вас не знаю. Вижу впервые и не позволю себя обзывать. Ещё доказать надо, что вы Бекетову хоть кем-то приходитесь! Мало ли какая блажь могла прийти в голову выжившему из ума старику?!

В ответ выживший из ума старик показывает, что силёнок у него до сих пор предостаточно.

Он резко хватает меня за глотку.

Сжимает пальцы и давит.

Лишает возможности дышать.

Перед глазами мгновенно темнеет.

— Убери руки. Отец! Убери от неё свои руки!

Тиски пальцев старика ослабевают. Ко мне возвращается возможность дышать. Урывками.

Покачиваясь на ногах, опасно балансирую на одном месте.

Благо, знакомые руки крепко обхватывают за плечи и удерживают меня.

Ещё не могу различить очертания лица, всё плывёт тёмными пятнами.

Но уже ощущаю крепкий, пряный запах Моего Мужчины.

К чёрту всё то, что Бекетов плёл про невозможность быть вместе.

Он мой.