Купидон с топором

Это так сложно запомнить?

— Проводи, — зло, чуть ли не по слогам бросает Ксения. Несколько секунд и Анин отец нехотя встает с дивана.

— Пойдем накрывать поляну, да? — умоляюще смотрит на меня Аня.

— Конечно, пойдем.

***

От сего действа я ожидал чего угодно, но точно не того, что ужин пройдет в совершенно нормальной атмосфере. Вот только Аня кажется испортила платье, постоянно теребя его под столом. Не удивлюсь, если встанет она с драной юбкой.

— А может быть еще по рюмашке? Такая вкусная штука, — разливая по рюмкам Мамахуану, предлагает Ксения.

— А давайте, — залпом выпивает Аня.

— Прекрати нервничать, — шепчу ей на ухо. — Все хорошо.

— Илья, я бы хотел поговорить с тобой наедине. Пойдем выйдем, — встает из-за стола Сергей.

— Вот тебе твое все хорошо.

— Успокойся, — кладу руку на Анину ладонь и легонько сжимаю. — Я вернусь в целости и сохранности.

Встаю из-за стола и иду вслед за Сергеем, тот в свою очередь решил продолжить разговор не в доме, а на улице. Ладно, не так уж страшен волк, как его малюют. Выхожу на прохладный воздух и иду вслед за медленно шагающим Сергеем."

"— Подождите! Сережа, стой! — Ксения останавливается около Сергея и начинает расстегивать его ремень.

— Ты с ума сошла?

— Ну мне очень надо, Сережа, вот прям приспичило, — Сергей от неожиданности, кажется, побледнел, но как только Ксения достала его ремень, тут же пришел в себя.

— Это не то, что ты думаешь, дорогой. Все, я побежала, ведите себя хорошо. Оба.

— Сначала я думал, что Аня похожа на вас, но нет, кажется, на вашу супругу.

— Аня взяла худшее от нас обоих, так бывает. Итак…

— Я понимаю, что вы переживаете за Аню. И это вполне нормально переживать за собственного ребенка, — начинаю я, но меня тут же перебивают.

— Не путай хрен с пальцем, — убирая руки в карманы брюк, выдает Сергей. — Дочь и сын-это принципиально разные вещи. У меня три дочери и две внучки. Итого пять. Пять девок! — достает из кармана руку, демонстрируя мне широко расставленные пальцы. — Ладно, две последние, это не моя забота, хотя я все равно не могу не думать о них. Но первые три не дадут мне покоя до тех пор, пока полностью не устроятся в жизни.

— Ну если вам станет легче, мне тоже не будет покоя до тех пор, пока не вырастет Матвей.

— Ты издеваешься что ли? У меня тоже есть сын и меньше всего я переживаю о нем, потому что ему в сто раз легче устроиться в жизни. И он не будет лить сопли, слезы и слюни от того, что какая-то швабра его бросила. Переплюнет и дальше пойдет. И в тридцать, и в сорок он будет на коне. А Аня… черт, — сжимает кулаки. — Она девочка. Как бы она себя ни вела, что бы ни говорила, как бы ни храбрилась, она донельзя наивная девчонка. Один козел обидит и все. Кабздец. Понимаешь?

— Понимаю, но я не козел.