Купель Офелии

– Пусти, я не в настроении, – нервно произнес голос Донателлы.

– В последнее время ты все время не в настроении. То у тебя голова болит, то красные флаги в окнах, то еще какая-то ерунда, – раздраженно откликнулся очень знакомый мужской голос. Ясненько, Лукин-старший пасется в апартаментах Донателлы. Что он там делает, сволочь? Смысл претензий режиссера к жене продюсера не укладывался в развалины мозга Терехина. Ванька потряс головой, чтобы восстановить порядок в черепушке, но внутри творилось полнейшее безобразие. А разговор в комнате продолжался:

– Дусь, так дальше продолжаться не может. Я живой здоровый мужчина, а ты держишь меня на голодном пайке. Скоро я на других баб кидаться начну.

– Напугал, – рассмеялась Белогородская. – Малыш, потерпи. Завершим проект, получим бабки, уедем куда-нибудь на Ямайку и…

Послышались возня и тяжелое мужское дыхание.

– Прошу же по-человечески – отстань! Ну вот, помаду размазал, дурак…

Стук каблуков, шорох, снова голос Донателлы, уже спокойный:

– Прости. Меня нервирует, что вокруг камеры. Я не могу расслабиться! Кристина опять же рядом. Представь на минутку, что будет, если она нас застукает. Не время сейчас…

Ванька покачнулся. Хотел уйти, не слушать, но ноги приросли к земле.

– Я запер дверь! В твоей комнате нет никаких камер. Рус в отъезде, а Кристине сейчас не до тебя. Такой момент подходящий… Ладно, проехали. Теперь и у меня настроение пропало.

– Отопри немедленно! Кто-нибудь придет и будет удивлен, что мы с тобой закрылись, – рассердилась Донателла.

– Бу-бу-бу… Бука, – усмехнулся Лукин-старший.

Шаги, скрежет ключа. Шаги, скрип дивана.

– Почему ты мне про сына ничего не говорил? К слову, Семен очень на тебя похож, только неотесанный совсем.

– Теперь понятно, почему ты злишься. Солнышко, у меня таких Семенов по всей стране знаешь сколько? Издержки профессии. Актрисульки пачками прыгают ко мне в койку, чтобы получить роль. Это же не значит, что я должен на всех жениться и опекать всю жизнь. Не ревнуй только, к женщинам такого рода я отношусь, как к тренажерам.

– Мерзавец циничный, – рассмеялась Донателла. – Ладно, допустим так. Но у Семена твои фамилия и отчество."

"– Ну да, я был женат. Собственно, никогда и не скрывал. Никто не застрахован от ошибок. Женился по дурости. Наши семьи дружили. С детства нам внушалось, что мы просто созданы друг для друга. Мы в это почти поверили. После моего возвращения из армии родители на нас насели так, что пришлось регистрироваться. Не скажу, что брак был ужасен, нет. Лида была милой, трепетной девушкой и необыкновенно талантливой актрисой, – с надрывом сказал Лукин. – В Москву мы с ее легкой руки попали. В нее влюбился один известный режиссер.