Купель Офелии

– А чего Чебураха так надрывается? – спросил Терехин, уловив, как радар, отголоски плача Офелии из правого флигеля.

– А я знаю! Спроси у молодой мамаши, почему она дочь унять не может. Офелина с раннего утра орет, как потерпевшая, – раздраженно обронил Павлуша. – Так вот, слушай дальше про Тетюмотю. Казик, когда ее увидел, то…

Не дослушав Хлебникова, Ванька сорвался с места и рванул в сторону кабинета графа. Сердце стучало в висках, заглушая топот его ног, очки запотели. Он сорвал их на бегу, хотел протереть, но уронил, плюнул и побежал дальше. Ближе к представительскому флигелю вопли Офелии слышались все пронзительней – сердце ухнуло куда-то вниз.

Запыхавшись, Ванька влетел в представительскую залу. За длинным столом сидела пестрая толпа и оживленно общалась. Терехин сощурился, но лица все равно сливались в одно. Вякнув «здрасьте», он торопливо засеменил в сторону кабинета графа. Перед ним, словно из тумана, появилась сияющая Донателла. Ванька затормозил, но остановиться не успел и чуть не сбил жену Белгородского с ног. Лицо ее побагровело, сморщилось и стало таким безобразным, что Терехин отпрянул.

– Простите, – задыхаясь, выдохнул он, зажмурился, потряс головой и с опаской взглянул на Дону.

Уродка исчезла, перед ним снова стояла умопомрачительная красавица с безупречными манерами. В ее волосах, собранных в конский хвост, запуталось солнце. Короткий кремовый пиджак и светлые жокейские бриджи соблазнительно облегали стройную фигурку. Белгородский идиот! Такую женщину нельзя отпускать от себя ни на шаг! И сам он тоже идиот, придурок, тупица, что по уши втрескался в жену спонсора.

– Ванечка, за тобой, что, дух графа Беркутова гонится? – рассмеялась она, одарив его кокетливым взглядом темных колдовских глаз.

Ванька удивился. Вчера вечером ему показалось, что глаза у Донателлы светлые. А в школе им говорили, что сочетание светлых волос и темных глаз и наоборот называется генетическим уродством… Ха!

– Ха-ха-ха! – сказал Терехин. – Духи графа и Ко за мной всем скопом гонятся, – пошутил он и фамильярно подмигнул. Скорее это был нервный тик. Близость красавицы нервировала и волновала до отупения.

– Пойдем, я познакомлю тебя со всеми. – Донателла схватила Ваньку под локоть.

– Я сейчас вернусь, – попятился Терехин и метнулся к кабинету Беркутова, откуда по прежнему раздавался плач Офелии.

– Криста, открой! – заорал он и забарабанил в дверь кулаками.

Чебурашка затихла, но через мгновение заголосила с новой силой. Створка медленно распахнулась, и в проеме показалась заспанная физиономия еще одного генетического урода – голубоглазой девушки с темно-каштановыми волосами, завитыми в мелкие спиральки.