Купель Офелии

Зебельман, свернувшись эмбрионом и положив ладошки под щеки, приготовился отойти в царство Морфея прямо на травке. Ильин отчаянно зевал и клевал носом. Пашка храпел, привалившись спиной к пню. Филарет медитировал.

– Может, мы тоже спать пойдем, раз спасатели только утром приедут? – предложил Ванька.

– Нехорошо. Поди, не собака, человек погиб, – пробасил Филарет, вернувшись наконец-то из нирваны.

Художник затолкал в себя картофелину прямо с кожурой, подоткнул трусы, шагнул в пруд, пошарил руками в воде и выдернул из глубины тело журналиста вместе с утонувшим поваленным деревом, тиной и лягушками.

Подтяжки отцепляли всем миром. Из строя выбыл только Хлебников, который, взглянув на труп, издал утробный звук и метнулся в ближайшие кусты.

Ильин деловито осмотрел тело и сообщил, что Буденый мертв и смерть наступила в результате утопления, словно все вокруг сами не догадались.

Ванька смотрел на покойника и поражался собственному цинизму. Ни страха, ни ужаса, ни сострадания он к умершему не испытывал – полнейшее равнодушие. Остекленевшие глаза Родиона смотрели в небо бессмысленно и глупо, хотелось встряхнуть утопленника и стереть дебильное выражение с его мертвого лица.

Филарет закрыл Буденому веки, но идиотское выражение с лица журналиста не исчезло.

Решено было до приезда милиции положить утопленника в ледник. Не оставлять же покойника на берегу! Благо продукты хранились в холодной комнате, а ледник соорудили на случай отключения электричества.

Уставшие и отупевшие от последних событий мужчины разбрелись по своим логовам. Ванька тоже вернулся к себе, забрался в мешок, но спать катастрофически не хотелось. Глупое лицо Родиона, искореженное смертью, так и стояло перед глазами и отчаянно мешало уснуть, а сердце сжималось от острого чувства одиночества.

Еще не рассвело, а воронье, словно почуяв беду, уже кружило над «Алым». Как хорошо, что они положили тело в ледник, иначе вороны с утра с удовольствием бы несчастным Родиком позавтракали. Воронье… Голос птицы… Конец на дне пруда…

– Кар-тина! – Ванька усмехнулся, поражаясь простоте загадки.

Забавно, он ведь раньше эту шараду знал. Совершенно точно граф не сам ее сочинил, а передрал из какого-нибудь журнала типа «Вестника Европы». Терехин напряг память, пытаясь вспомнить, как шарада заканчивается. «А целое в музее найдете без труда», – отчетливо всплыло в голове. Картина в музее. Если бы Родик дочитал подсказку Галочки до конца, то вряд ли сиганул бы в пруд. Замечательно! Кипарисы, пруд, музей, картина и загадочный мужик с окончанием на «он». Пора баиньки.

Сосчитав дюжину слонов, овечек и ворон, Ванька отчаялся уснуть, выбрался из спальника, натянул сухие джинсы и отправился гулять по конезаводу. Ноги сами принесли его в правый флигель.