Купеческая дочь замуж не желает

С тыла на бандитов кто — то напал, раздались воинственные крики, в рядах нападавших явно началась паника. Кто — то пытался сбежать, но пешему сбежать от верхового сложно. Бандитов догоняли, особо сопротивлявшихся рубили палашами, кого — то связывали. В общем, виктория была за нами!

Глава бандитов то ли решил жизнь подороже продать, то ли все — таки умчаться с добычей в даль голубую. Он подкрался он к нашей коляске с той стороны, где дорога практически вплотную прижимались к небольшой скале, и коляска стояла почти впритык этой стороной к камню. Но он пролез и залез на козлы. Увидев нас, перекосил морду, выражая радость, и показал нам изрядных размеров тесак.

Вот терпеть не могу, когда мне угрожают! Сложенный кнут в моих руках тихо дрогнул, я взмахнула рукой, кнут так резко щёлкнул, как выстрелил и обвился вокруг руки налетчика. Мужик взвыл, нож вылетел из его руки и отправился в свободный полет. Я резко дернула кнут к себе, мужик повалился вперёд. Опять взмахнула кнутом, теперь удар пришелся на спину бандита. Мужик заорал, с визгом и матами. Я рассвирепела. Ещё не хватало так выражаться при девушках.

В общем, я, наверное, забила бы бандюгу, если бы кто — то сзади не схватил бы меня за руки, плотно притянув к себе на грудь. Дурман отступал, я уже видела спешившегося отца, который пробирался к нам. С другой стороны бежал Димар. Кто — то успокаивающе говорил мне тихо на ухо, голос, вроде, знакомый.

— Тихо, девочка, тихо, все хорошо, все закончилось. Вы все в безопасности, успокаивайтесь, лэрина Маринелла!

Я, не поворачиваясь, скосила глаза на говорившего. Непонятно, кто это, виднелся только край темного сюртука, чувствовались крепкие руки, что меня держали и теплая грудь, к которой я прижимались. Меня вдруг резко затрясло, то ли от холода, платье было тонковато, а плед я сбросила, то ли адреналиновый отходняк накатил.

Подбежавшие наши с Лимкой отцы, молча и очумело разглядывали то, что было бандитом. Было тихо, битва закончилась. И среди этой рассветной тишины неожиданно громко раздался нервный — ИК! ИК! — со стороны Лимки и жалобное:

— Папа! Я писать хочу!

Сначала неуверенно хихикнула я, затем, выплескивая облегчение от окончания этой кровавой во всех смыслах трагедии, захохотали все. Только одна Лимка переводила непонимающий взгляд с одного лица на другое, периодически испуганно икая. Но по — прежнему сидела сусликом.

И тут, прямо среди хохота, я с ужасом поняла — я тоже хочу писать! И прямо вот сейчас!

— Лорд, вы так обнимаете мою дочь, что можно ждать предложения руки и сердца? — раздался иронический голос моего отца."

"Я начала испуганно выворачиваться из рук мужчины сзади меня. Терпеть сил не было. Схватив Лимку за руку, дернула ее за собой, спрыгнув с коляски.