Купеческая дочь замуж не желает

Попросила одну из пробегавших по коридору служанок пригласить ко мне Милаша. Пришел он быстро, сразу видно — человек ценит свое и чужое время.

— Милаш, надо бы допросить экономку, я уверена, она воровала. Слуги говорят, что она им не платила и уволила всех без жалованья. А я точно знаю, что отец переводил ей деньги на содержание поместья и на жалованье для слуг. А в каком все состоянии, ты и сам вчера, да и сегодня видел. Как думаешь, где она может прятать деньги?

— Ну, лэрина, где женщина прячет деньги? В своем белье, конечно! Надо просто обыскать ее вещи.

И мы пошли с обыском и допросом. По дороге прихватили для большей убедительности и Тарина. Да, это мы удачно зашли. В отличие от моей спальни, комната экономки была меблирована не в пример лучше. Хотя интуиция мне подсказывала, что вот этот изящный трельяж и пушистый ковер вряд ли был родным для этой комнаты. В углу комнаты был виден шкаф, рядом аккуратной горкой высились сундуки. Я молча кивнула Милашу на сундуки, он двинулся в ту сторону. Сидевшие на стульях у стены две служанки напряглись, а лэрина Гарина, сидевшая в кресле у туалетного столика, зло прищурилась и сжала кулаки.

Повернувшись к ней, я спокойно сказала:

— Лэрина Гарина, вы избавите себя и нас от ненужных проблем, если просто сами сейчас отдадите все финансовые документы и украденные деньги.

— Это мои деньги! Это мое жалованье! Я пожалуюсь хозяину!

— Жалуйтесь. Я перед вами. Здесь я хозяйка. Сколько денег вам перевел отец, мне известно, это все есть в моих документах. Не думаю, что вы самая высокооплачиваемая экономка в нашей стране. Посчитать ваше жалованье не трудно. Так же, как определить, откуда в вашей комнате эта мебель и ковры.

На стуле тихо всхлипнула служанка от страха.

Деньги нашлись, конечно. Во втором от пола сундуке. Тщательно переложенные отрезами ткани, чтобы не звенели и не бренчали при перевозке. Документы были спрятаны под стопками белья в шкафу. Уничтожить их ранее она не догадалась, а вчера уже и не получилось — камин не топился, светильник на потолке, выбросить в окно тоже не получится — закрыто. Можно было, конечно, их изорвать, но тогда останутся клочки. Разве что съесть их. Представила себе, как всю ночь Гарина вместе со служанками жуёт бумагу, стало смешно, и я невольно фыркнула. За что получила дополнительный взгляд полный «любви» и «теплых» чувств.

Сундук с деньгами и документы охранники унесли в кабинет, двое рабочих вынесли не принадлежавшие этой комнате вещи, личные вещи экономки и служанок оставили им, хотя было заметно, что некоторые наряды явно не могли принадлежать экономке или служанкам. Да и нечистый с ними! Забрали только постельное и столовое белье, которое, судя по вышитой монограмме, было родом из этого дома. Что и подтвердила подошедшая Талия.