Купец. Поморский авантюрист

Конечно, столько всего свалилось на голову, что хотелось эту самую голову втянуть в плечи и не высовывать как можно дольше. Хотя бы до завтрашнего утра, чтобы не думать ни о чем. Оказаться скорее во дворе на Никольской и лечь спать. Правда, покой нам только снится, Митька понимал, что рыбачки по возвращении тут же засыплют его вопросами. Придется отвечать, объясняться. В общем, впереди ждали не самые радужные перспективы на досуг.

Пока же Митька получил те сладостные минуты, в которые он мог не думать ни о чем, оставить беспокойство и просто наслаждаться прогулкой по прохладной вечерней столице. Свежий воздух, тишина, провожатые попались не шибко разговорчивые. Самое то, чтобы расслабиться чутка.

Шли так, что Митька чувствовал себя защищенным со всех сторон: двое служилых шагали чуть впереди, еще двое — немного сзади. Мышь не проскочит незамеченной. Минут через пять один из конвоиров, видимо, бывший за главного в этой группе, вдруг упал наземь замертво. Из глаза у него торчал арбалетный болт.

— Что за… — второй провожатый, выпучив глаза, уставился на убитого.

Свой хлеб он ел явно не зря. Служилый мгновенно оценил ситуацию, выхватил саблю и сделал один единственный шаг, но за счет этого полностью перекрыл «доступ» к Митьке, готовый взять неприятеля на себя. Откуда идет угроза, боец не понимал и ошарашенно оглядывался по сторонам, подсвечивая себе факелом.

Свистнул второй арбалетный болт, и боец медленно опустился вниз, выпуская саблю из рук. Металл клацнул о камень с противным звуком. Этому пришлось помучиться — болт пронзил туловище, угодив в легкое, пробив кольчугу, словно ее и не было.

Митька быстро смекнул, что если бы не государев человек, прикрывший его, то лежать бы рыбачку на земле. Целились из арбалета явно по его душу. Он попятился, видя, как по земле стремительно растекается лужа крови темно-красного цвета. Факел, выпавший из рук служилого, все еще блекло освещал улицу, но этого оказалось достаточно, чтобы Митька заприметил две мужские фигуры, перегородившие проход в нескольких десятках шагов впереди. В темноте было не разобрать ни их лиц, ни во что они были одеты — продумали они свое нападение явно хорошо.

Сзади послышалось что-то наподобие ворчания, а потом раздался топот сапог. Митька, продолжая пятиться, оглянулся — конвоиры с задней линии уже стояли в боевых стойках, готовясь отразить нападение.

— Вы ошалели! На государевых людей руку поднимать! — рявкнул один из них.

Он говорил торопливо, но страха в его голосе не было, скорее растерянность, злость и даже удивление. Он не мог вразумить, что кто-то посмел напасть на людей Царя у стен Кремля.

С той стороны говорить не стали.