Купец из будущего (части 1-2)

У великого кагана и планы были великие, он не станет вникать в такие мелочи, как очередной набег на земли обнаглевших хорутан. Ему на это наплевать.

Именно об этом размышлял князь Самослав, который тоже получал информацию от тех же самых мораван, которые не видели ничего зазорного в том, чтобы за десяток-другой фунтов соли рассказать все, что знают. Ведь отказ от сотрудничества подразумевал более близкое знакомство с могучим полуседым мужиком, сверкавшим суровым взглядом из-под кустистых бровей. Им, этим человеком, который оказался главой Тайного Приказа, в словенских землях уже начинали пугать детей, а лазутчики — мораване не настолько сильно любили своих хозяев — авар. Соль они любили куда больше.

Ледяная поземка понесла снежную крупу над окаменевшей землей. Богиня Морана вступала в свои права, отделяя холодом и тьмой одно лето от другого. Еще не выпал снег, но лужи уже затянуло тончайшей паутиной льда, острого, словно лезвие ножа. Уже холодно было босым ногам даже для привычных словен, что обували кожаные поршни мехом внутрь.

Жизнь, что, казалось, должна была затихнуть до самого тепла, в городе била ключом. Грохот в Кузнечной слободе утихал только к ночи. Там неугомонный мастер Лотар, что пришел из земель франков, не давал жизни соседям. Бил и бил по своей наковальне вместе со своими помощниками, когда приличные люди уже спать ложатся. Только его молодая жена и выручает. Красавица Эльфрида, в которой кузнец души не чаял, уводит его домой, даря покой всей слободе.

Заработали ткачи из Лугдунума, что потом станет Лионом. Два десятка девок, отданных в обучение, работают у них. Сам князь осмотрел, как боярин Лют работу наладил, и весьма доволен остался. Они девки лен треплют, другие вычесывают, третьи — нитки сучат, а четвертые ткут. Князь мудреным словом обозвал длинный сарай, где пришлые римляне работали — мануфактура. И слово это понемногу приживаться стало.

А воины все продолжали свои бесконечные упражнения, превращаясь из толпы крепких и храбрых деревенских парней в группу, жестко спаянную дисциплиной и страхом. Страхом потерять место среди воинов, статус которых в местном обществе стал куда выше, чем у простых землепашцев. И вот, что удивительно. И пяти лет не прошло, как все завертелось, а никто уже старые времена и не вспоминает. Как будто и не было их вовсе. И никого уже не удивляет сотник из вчерашних воев, который ходит вдоль строя и орет:

— Работа со щитом! По команде щит поднять, на три точки упереть! Голень, левое плечо, правая рука с ножом! Подхожу к каждому и бью ногой! Кто ушами прохлопает, станется без зубов!"

"Воины напряженно молчали. Они и не думали, что щитом правильно укрыться — наука тоньше, чем у бабы с иглой.