Купец. Поморский авантюрист

Семён вроде бы верил. Зря, что ли, готовился рыбачок и по ночам не спал, план вынашивал? Купец был не из простаков и совсем легко на легенду не поведется. И сейчас наверняка задавал самому себе вопросы и рассуждал. С чего бы вдруг англичанин от товара захотел избавиться? Вдруг порченый или еще чего? Мало ли в деле купеческих рисков, что можно прогореть. Сукно тоже моль могла поесть, вино могло скиснуть, а олово… олово стабильно. Всяко надо сундуки и бочки перебирать. Однако Митьке нравилось думать, что староста клюнул. Будто Семён — рыба, а сам Митька — рыбак, желающий выудить рыбешку получше. Такая сама в сеть не пойдет, ловить на удочку надо, но стоит немного подразнить, и рыбка крючок заглотит. Останется подсечь — дело техники. Но — да, Митька был рыбаком, а был ли рыбой купец?

— Какой человек захочет терять прибыль? — продолжил Митька, делая такую мину, что по всему его виду было видно — от данной ситуации он не испытывает восторга. — Речь не обо мне, а о делах короны, которую я представляю.

— Неужто Царь тебе сказывал продавать товар в полцены? — несколько удивился Семён.

— Если бы, — горько улыбнулся Митька, слегка замявшись. — Когда выходил я, был один Царь. Ныне уже другой. И не Царь, а Царица. Ченслор же уже отбыл в Англию. Приедет. Договорится обо всем. Вперед меня. А Царица не мастерица, к ней просто не подойдешь. И переиграть все непросто будет. Оттого я и хочу поскорее в Англию воротиться, чтобы успеть за торг с Новгородом сговорить. В этом вижу выгоду не токмо для вас, но и для короны. Потому и хочу товар скорее продать да в путь-дорогу отправиться. Тут потеряю — там найду. И найду больше…

Митька долго думал над тем, как оправдать свою поспешность. И решил остановиться на понятной для любого купца логике. Намекнув на то, что если Ченслор сможет первым договориться с монархом, то им ничего не светит. И ему ничего не светит. Не здесь и сейчас, а в плане навара барышей с регулярной торговлишки. Другими словами, он потеряет возможность год за годом загребать жар от вождения кораблей на Русь.

В этот момент их заметили ганзейские купцы.

— Пялятся, собаки, — усмехнулся Семён.

У него, как и у многих новгородцев, к ганзейцам были вопросы, ибо дела они свои вели не всегда чисто. Во всяком случае, те, что приплывали из Ливонии.

— Цепкие ребята, — кивнул Митька, соглашаясь; хватку ганзейцев он хорошо помнил по Пскову.

— И ты не пошел к ним, а мог, — вернул внимание Митьки Семён. — А значит, твои слова о доверии не пустые слова, поэтому скажу как на духу. Предложение у тебя что надо. Будь другое время, еще несколько лет назад, и я бы согласился, не раздумывая. Даже товар бы глядеть не стал. И способ, как у тебя товар купить, изыскал бы, не дожидаясь грамотки государевой. Через тех же ганзейцев все оформил бы.