Купец. Поморский авантюрист

Митька проводил его взглядом, а потом рыбачки-англичане последовали за Ильей на место их поселения.

«Лучшим двором» оказался едва восстановленный после пожара дом в бывшем квартале Святого Петра, некогда облюбованный ганзейскими купцами. До пожара, ныне оставившего от процветающего квартала одни воспоминания, место было обнесено частоколом и застроено клетями, этакими жилыми торговыми лавками. Здесь же некогда стояло множество сараев и складов в придачу к квартальным госпиталю, пивоварне, мельнице, пекарне и, конечно, церкви. Здешние немецкие купцы после конфликта интересов с Москвой все еще не пришли в себя, и большинство зданий стояли в упадке и разорении.

Митька обратил внимание и на другие здания, которые активно восстанавливались, — они уже принадлежали новгородским купцам. О пожаре, как и о конфликте немецких купцов в Новгороде с Москвой, немало говорили в Пскове. В Плескау, как называли Псков по-немецки, новости о новгородских злоключениях Ганзы доходили первым порядком. Митька был наслышан о происходящем и полагал увидеть в квартале Святого Петра куда худшую картину. В действительности за довольно удручающим внешним видом нет-нет да и пряталась внутренняя опрятность и даже роскошь. Отношения с Москвой вроде как удалось наладить, но демонстративно поднимать головы немцы не спешили. Можно иной раз и по шапке получить, по старой-то памяти.

Рыжий проводил рыбачков до их дома и сразу свалил. Митька даже не успел поинтересоваться, когда ожидать обещанную встречу с Акинфием. Илью можно было понять: мало того, что плыл два месяца, так еще сегодня набегался, как не дай боже. Набегали свое и рыбачки, поэтому ломанулись в дом, мысля упасть без задних ног и дрыхнуть до самой встречи с купцами из Ивановского сто. Однако стоило рыбакам переступить через порог дома, как их ждало новое удивление.

— Ба! — только и вымолвил Олешка."

"Остальные, включая Митьку, смотрели на стоявшие в доме кровати разинув рты. Кровати! Такого чуда никому из них еще не доводилось встречать. Эти величественные конструкции разительно отличались от привычных полатей, сундуков и лавок, на которых спали в то время на Руси повсеместно. Дерево, покрытое резьбой и позолотой. Метровый слой пуховых перин, взобраться на который можно было с помощью подставленной к кровати лесенки-колодки. Митька предположил, что такое сокровище завозили из Европы немецкие купцы. И эти кровати либо удалось уберечь во время пожара, либо их завезли в Новгород позже.

— Любо! — воскликнул Стенька, приходя в себя.

На пологах одной из кроватей со спущенной занавесью висела одежда для четверых, на смену грязной одежде англичан. Новгородцы не поскупились и, похоже, выдали лучшее, что было в их запасах.