Купец из будущего (части 1-2)

Короткий набег, грабеж, битва. Или наоборот, битва, и потом грабеж. Но чтобы так… Без битвы и без грабежа они воевать не хотели. Если бы им попался хоть один венд, они разорвали бы его голыми руками, но проклятые дикари куда-то ушли. Наверное, туда, откуда будут снова посылать свои стрелы, смазанные ядом из какой-то местной травы и их собственным дерьмом. Воины не ошиблись, и на переправе потеряли еще человек пятьдесят, но уже убитыми. Передовой отряд, который перешел реку и закрепился на ее левом берегу, был буквально выкошен залпами из сильных луков, а потом из леса вышло несколько сотен вендов, которые забросали переправляющее войско тучей дротиков. С криками, воплями и зуботычинами командиры отрядов кое-как создали строй по пояс в воде и упрямо пошли на берег, чтобы смять стеной щитов полуголых дикарей. Но те налетали и убегали вновь, потеряв человек двадцать, пронзенных жалами ангонов.

— Полное дерьмо, — сплюнул герцог, когда его армия все же переправилась на правый берег Инна в трех днях пути выше по его течению. Измученные бессонницей, израненные, обозленные люди с потухшими глазами. И это его войско! Ну, ничего, скоро он окружит этот деревянный курятник, и тогда венды поймут, как селиться без спроса на его землях и лишать его пошлин.

* * *— Людмила, ты должна уехать, — заявил Самослав, когда войско баваров показалось на той стороне реки. Он видел сегодня рослого германца в сверкающем на солнце шлеме, с длинной рыжей бородой, который смотрел на крепость, поставив ладонь козырьком над глазами. Сам герцог, не иначе. Уж больно шлем богатый.

— Нет, — коротко ответила жена, сцепив руки на округлившемся животе.

— Что? — изумился Само, который за все время супружеской жизни не слышал от нее ни единого слова против. У него была на редкость послушная жена. И голова у нее никогда не болела, что характерно… А тут такое. — Как это нет? Ты меня не услышала?

— Услышала, мой господин… Само…, - сбилась жена. — Я никуда отсюда не поеду. Я так решила.

— Да что с тобой? — начал закипать князь. — Тут война, вообще-то. Ты погибнуть можешь.

— Ты тоже можешь погибнуть, — пожала плечами Людмила. — А если ты погибнешь, я по старому обычаю все равно на твоей могиле удавлюсь. Мне без тебя жить незачем.

— Да ты спятила! — побледнел Само, который тоже знал об этой милой особенности семейной жизни у славян. Это случалось не слишком часто, но случалось. — Ты же моего ребенка носишь! Ты и его убить хочешь?

— Чистая душа сразу в Ирий попадает, — пожала плечами Людмила. — И мы там все вместе будем. Так зачем мне здесь без тебя мучиться, муж мой?

Эта убийственная логика напомнила Самославу, что здесь люди мыслят немного иначе, чем он привык в своем двадцать первом веке.