Банда Кольки-куна

 — Разве только по метрике. Видал ты, Алексей Николаич, такую картину? Идешь летом по улице, деревья зеленые, и листки на них зеленые. До осени еще далеко. И вдруг замечаешь один желтый листочек. Все вокруг в полной силе, а этот уже состарился, прежде других. Замечал? Вот и я как тот листочек. По годам еще молодой, а в душе старик стариком.

— Женись, заведи детей.

— Некогда, революцию надо делать.

Колька-кун оглянулся на своих.

— Возьмем власть — поставлю Кизякова морским министром.

Коллежский советник аж поперхнулся:

— Ты что? Какой из него министр?

— Ну, он единственный из нас, кто служил на флоте.

— По-твоему, этого достаточно? Николай Егорыч, не пугай меня ради Христа. Не настолько же ты глуп.

— Мало нас, выбирать не из кого. А хочешь, назначу тебя министром внутренних дел? Чай, справишься.

Сыщик смотрел на собеседника и недоумевал: шутит тот или говорит всерьез? Хотелось думать, что шутит. Куницын понял его и усмехнулся:

— Да ладно тебе… Как победим, желающие стать министром в очередь выстроятся.

— Собери всех, разговор есть, — велел атаману хозяин.

Когда гости опять расселись за столом, Лыков сказал:

— Завтра в ночь выйдем так же секретно из дому и поедем на станцию Шуваловка.

— На чем поедем? — сразу же уточнил Сажин.

— На трех пролетках. Извозчики проверенные, они болтать не станут. Но и вы по пути помалкивайте. Дальше. Садимся в поезд и катим в Финляндию. Там вы останетесь, а я возвращаюсь домой.

Сыщик обвел всех строгим взглядом. «Японцы» молчали, ждали продолжения.

— В поезде ведите себя тихо. Обслуга в нем вся финляндская, они привыкли к вежливому обращению. Привлекать к себе внимание нам нельзя.

— Это понятно.

— Еще кое-что. На границе будет таможенный досмотр. Станут смотреть вещи, недозволенное отберут.

— А что нельзя везти? — спросил сухорукий Чистяков.

— Водку и спирт.

— Эх-ма! Нам Николай Егорыч и без того запретил.

— За табак и за чай, если они при вас будут, придется заплатить пошлину.

— Деньги есть, заплатим, — махнул рукой атаман.

— Револьверы оставьте здесь, я их потом в канал выброшу, — продолжил инструктаж сыщик. — С ними границу не пройдешь.

— Оружие не отдадим, — веско сказал Колька-кун.

— Но ведь найдут на таможне! Полицию вызовут.

— Они что, по карманам станут шарить?

— Нет, — честно ответил Лыков. — Только в вещах посмотрят.

— Ну а мы револьверы на себе спрячем.

Тут Алексей Николаевич понял, что ни в какую Америку борцы за народное счастье не поедут. На душе сразу стало тоскливо. Но деваться было некуда, и он продолжил:

— Ехать надо по одному да по двое, чтобы не бросались в глаза. Но это недолго. От Петербурга до границы всего тридцать две версты, а мы еще сядем не на вокзале, а в Озерках.