Кумтрест

На следующий день Самодуров пошёл на обход в отряд со строгими условиями содержания. С собой никого не взял, сказал, что сам всё посмотрит. Через полчаса в кабинет Васильева забежал оперативный дежурный.

— Василич, иди быстрее в строгие условия. Там все зэки вскрылись, все двадцать восемь.

— Не понял, чего, как вскрылись? — Васильев вытаращил глаза.

— В СУСе двадцать восемь зэков вскрылось. — повторил дежурный."

"Васильев быстрым шагом пошёл в СУС. Он зашёл и увидел, что все зэки порезали себе вены, все двадцать восемь человек. В бараке море крови. Васильев был в шоке от происходящего.

— Вы что, с ума сошли что ли?

К решётке подошёл Митя Белковский по кличке Снежок, смотрящий за бараком. Руки порезаны, весь в крови.

— Василич, он нам слово офицера дал, что нас оденет в юбки.

— Какие юбки? Что происходит?

— Обыкновенные, которые бабы носят. Я уже молчу про то, что он, как умел, обозвал тут всех матом. Василич мы не быдло, сам знаешь. Сидим тихо, что надо выполняем, лишнего не просим. В отряде полный порядок, шконки отбиваем, строем ходим. В зоне такого порядка нет, как у нас в бараке.

Митя Белковский был прав насчёт порядка, и Васильев это отлично знал. Все выбриты, поглажены, ни одного замечания по строгим условиям. Васильев зашёл в секцию и всё посмотрел. В отряде идеальный порядок, только одни разломанные бритвенные станки разбросаны, ну и кровь, конечно.

— С чего всё началось? Из-за чего он начал так с вами? — продолжил Васильев разговор с Митей Белковским.

— Он зашёл в барак. Мы построились в одну линию, стоим, одеты все согласно ПВР. Хором поприветствовали его, вроде всё нормально. Он говорит нам, упор лёжа принять, двести отжиманий, я считаю, раз, два, три. Мы глаза выпучили, ну и говорим, гражданин начальник, у нас по правилам внутреннего распорядка сейчас личное время. Зарядка утром уже была. Ну тут и началось. Как давай он на нас орать. Вы что не поняли кто здесь хозяин, я вас научу уродов порядку. Отжиматься я сказал, бегом. Вы что, как бабы, тут стоите, титьки мнёте, губы надули. В итоге пообещал нас одеть в юбки. Так и сказал, даю слово офицера, что я вас одену в юбки, раз вы бабы базарные.

— Снежок, веришь или нет, я даже не знаю, что тебе сказать. — Васильев действительно не знал, что сказать Белковскому. Он вообще не понимал, что происходит и в чём причины этого события.

— Василий Васильевич у нас к тебе претензий нет, но как будет дальше жизнь продолжаться я не знаю. Ты нас тоже пойми.

— Снежок, у меня одна просьба. Нам сейчас двадцать восемь отказных писать по членовредительству, объяснения ваши нужны, собственноручно написанные. В них пишите, что хотите, желательно, что порезались из-за душевного расстройства. С мужиками поговори, чтобы в отказ не шли.