Магистр дьявольского культа

Наверняка именно здесь Цзинь Гуанъяо и закопал её, когда перепрятал из Башни Золотого Карпа.

Вэй Усянь кивнул ему и спросил Не Хуайсана:

— Глава Ордена Не, известно ли вам, что хранилось в этом гробу?

Не Хуайсан:

— Откуда же мне знать? Но, судя по реакции Третьего… ой, нет, Главы Ордена Цзинь, должно быть, там хранилось что-то очень важное для него.

Примечания:

(1) Обр. о временном улучшении перед смертью.

Глава 110.

Глава 110. Жало. Часть четвертая

Вэй Усянь сказал:

— Гробы нужны для того, чтобы держать в них трупы, конечно же. Полагаю, здесь было похоронено тело матери Цзинь Гуанъяо, Мэн Ши. Скорее всего, сегодня он пришёл сюда за тем, чтобы достать тело матери и с ним отправиться в Дунъин.

Лань Сичэнь ничего не ответил. Не Хуайнсан выдохнул тихое «А» и, будто его внезапно осенило, произнёс:

— О, конечно. Звучит очень разумно.

Вэй Усянь спросил его:

— Как ты думаешь, что бы сделал тот человек после того, как вырыл тело матери Цзинь Гуанъяо?

— Вэй-сюн, почему ты продолжаешь спрашивать меня? Сколько ни спрашивай, я ничего не знаю, и точка. — Немного помолчав, он продолжил: — Но… — Не Хуайсан медленно пригладил промокшие от дождя волосы. — Думаю, если этот человек так сильно ненавидит Цзинь Гуанъяо, то наверняка будет абсолютно жесток и беспощаден к тому, что тот ценит больше собственной жизни.

Вэй Усянь уточнил:

— Например, расчленит тело и будет держать конечности в разных местах точно так же, как было с телом Чифэн-цзуня?

Не Хуайсан подпрыгнул от удивления и неловко попятился.

— Эт-т-то… Это немного перебор, тебе не кажется…

Вэй Усянь какое-то время пристально разглядывал его, но потом всё же отвел взгляд.

В конце концов, предположения оставались только предположениями. Доказательств ни у кого не было.

Возможно, озадаченное и беспомощное выражение на лице Не Хуайсана было всего лишь притворством. Он не хотел признавать, что использовал других людей как пешки, что ничуть не ценил человеческие жизни. Также возможно, что его план выходил далеко за пределы уже достигнутого, и ему приходилось скрывать истинную натуру для того, чтобы сделать что-то ещё, чтобы добиться б́ольшего. Или, возможно, всё оказалось намного проще, чем представлялось: в этой борьбе участвовал кто-то другой, кто прислал письмо, кто убивал кошек, кто сшил воедино тело и голову Не Минцзюэ. А Не Хуайсан действительно представлял собой ни на что не годное ничтожество.

Вероятно, сказанные на пороге смерти слова Цзинь Гуанъяо являлись ложью, придуманной после сорванного Не Хуайсаном нападения, способом отвлечь мысли Лань Сичэня, пока Цзинь Гуанъяо вёл его к смерти, чтобы Не Минцзюэ убил их обоих разом. В конце концов, Цзинь Гуанъяо слыл великолепным лжецом с множеством преступлений за плечами.