Магистр дьявольского культа

Он вновь протянул руку, но Вэй У Сянь быстро увернулся и произнес: «Я же не сказал, что не сниму. Позволь я сам».

Сказав это, он действительно, ни капли не стесняясь, стянул с себя нижнюю часть одежд и, совершенно голый, вновь прижался к Лань Ван Цзи.

Обнаженные, чувствуя лишь трение кожи друг друга, они слились в глубоком поцелуе. Вэй У Сянь, то и дело поворачивая шею, прижимал к себе Лань Ван Цзи, положив ладонь ему на загривок, не позволяя отдалиться ни на секунду. Терзая его губы, правой рукой он скользил по изящным и сильным линиям спины Лань Ван Цзи, осторожно и нежно касаясь кончиками пальцев неровностей шрамов, оставленных дисциплинарным кнутом. Лань Ван Цзи от него не отставал — пара изящных, бледных рук с отчетливыми суставами пальцев некоторое время блуждала по телу Вэй У Сяня, прежде чем остановиться на талии и ягодицах, с силой сжимая нежную кожу у основания бедер. Вэй У Сянь будто превратился в цинь, из которого руки музыканта извлекали мелодию. Вот только от играющего на нем человека сейчас не исходило ни капли прежней утонченности и прохлады, с которой он обычно музицировал на семиструнном гуцине. А звуки, издаваемые Вэй У Сянем, менее всего походили на возвышенное пение струн. То были скорее совершенно разнузданные стоны удовольствия.

И все же Лань Ван Цзи вкладывал слишком много силы в пальцы, при этом более всего ему нравилось сжимать самые чувствительные места. И если вначале Вэй У Сянь наслаждался процессом, спустя какое-то время кожа саднила и немела от прикосновений. Издав прерывистый вздох, он отнял от Лань Ван Цзи опухшие до красноты, горящие, словно после красного перца, губы. Его грудь резко поднималась и опускалась, когда он говорил: «Хань Гуан Цзюнь… Почему, оставшись без одежд, ты вдруг так изменился? За какие места ты меня хватаешь? Разве это достойное поведение благородного мужа?»

Он притворился, что пытается отстранить столь бесцеремонную руку Лань Ван Цзи, но тот ответил низким рыком, который прозвучал весьма угрожающе. Вэй У Сянь добавил: «Ну, не начинай! Давай, конечно, сжимай, я не против, и вот здесь тоже». С такими словами он вернул руку Лань Ван Цзи обратно, тихонько усмехнулся и пробормотал: «Делай что хочешь, можешь стиснуть посильнее».

Испытывая пьянящую радость, Вэй У Сянь ощущал себя полнейшим самоучкой в подобного рода непристойностях.

Ведь воображать процесс — это одно, а по-настоящему в нем участвовать — совсем другое. Вэй У Сянь прожил две жизни, и кроме него самого, больше никто никогда не прикасался к столь интимным местам. Когда обжигающая ладонь Лань Ван Цзи обхватила его член, Вэй У Сянь невольно ощутил легкую дрожь по телу и слегка съежился, поджав ноги.