Магистр дьявольского культа

И хотя Вэй У Сянь понимал, что задавать слишком много вопросов считается дурным тоном, речь шла о родителях Лань Ван Цзи, поэтому он просто обязан был узнать. «Почему?!»

Лань Си Чэнь ответил: «Я не знаю, но могу предположить, что тут имела место некая вражда».

Вэй У Сянь не стал углубляться в этот вопрос и постарался усмирить любопытство. Вместо этого он спросил: «А… что было потом?»

«А потом, — последовал ответ Лань Си Чэня, — когда мой отец об этом узнал, то, конечно же, испытал ужасную боль. Но даже столкнувшись с такими трудностями, он все равно тайно забрал женщину к себе в Орден. Не обращая внимания на возражения клана, он молча преклонил вместе с ней колени перед Небесами и Землей, а после объявил всем, что она будет ему женой до конца жизни. Цин Хэн Цзюнь также добавил, что всякому, кто захочет причинить ей вред, придется иметь дело с ним».

Вэй У Сянь округлил глаза.

Лань Си Чэнь продолжил: «После завершения церемонии мой отец нашел дом, запер в нем мать, а в другом доме закрылся сам. Хоть это и называлось уединенной медитацией, но на самом деле было покаянием. — Он чуть помолчал, а потом снова заговорил: — Молодой господин Вэй, вы понимаете, почему он все это сделал?»

Вэй У Сянь помедлил секунду и ответил: «Он не мог простить убийцу своего учителя, но вместе с этим не желал видеть смерть любимой женщины. Ему оставалось только жениться, чтобы защитить ее жизнь, и заставить себя не видеться с ней».

Лань Си Чэнь поинтересовался: «Как вы считаете, правильно ли он поступил?»

Вэй У Сянь ответил: «Не знаю».

Лань Си Чэнь казался каким-то потерянным. «Тогда что, на ваш взгляд, было бы правильным?»

Вэй У Сянь снова ответил: «Я не знаю»."

"Помолчав, Лань Си Чэнь прошептал: «Можно было бы сказать, что отец сделал это, ни о чем больше не заботясь. Все старшие члены клана пребывали в ярости, но все они являлись его наставниками с малых лет, им ничего больше не оставалось, кроме как охранять эту тайну, намекая всем остальным, что жена главы ордена Гу Су Лань страдает невыразимым недугом и не может видеться с людьми. Сразу после рождения нас с Ван Цзи забрали и передали на воспитание другим людям. Как только мы подросли, нас отправили учиться к дяде. Мой дядя… он от природы всегда был бесхитростным и открытым. Поскольку отец из-за матери разрушил собственную жизнь, он еще сильнее начал ненавидеть людей, не желающих вести себя подобающе. А потому вложил все силы в наше с Ван Цзи обучение. При этом он был особенно суров. Нам позволяли видеть мать лишь раз в месяц, в этом доме».

Дети, которые каждый день общались лишь с суровым дядей и проводили все время за трудными уроками и кипами книг.