Девушка с кулоном на шее

По-человечески Лев Альбине сочувствовал. Так вот живешь-живешь, и вроде тебе безразлично, оброс ты родней или нет, а вот помер, и земле тебя предать некому. Но как опера, ведущего расследование теперь уже четырех убийств, такой расклад его более чем устраивал. Под нажимом полковника Бородина город взял на себя обязательство выделить место для захоронения и все положенные для этого атрибуты, такие, как гроб, катафалк и надгробная плита, за счет городского бюджета, а благодаря стараниям майора Иванченкова администрация базы отдыха «Сосны» проспонсировала оформление церемонии и поминальный обед.

Как только в Интернете выложили статью о жизни и смерти Альбины Шибаевой, Гуров посадил Стасика у компьютера, отслеживать количество просмотров. Он надеялся, что Рогоз успеет просмотреть ее до двух часов дня. В статье было указано время похорон, на это он делал ставку. Если Рогоз узнает, где и когда хоронят Лялю, он должен прийти. А там уж дело за Гуровым, надо разыграть карты так, чтобы на руках, как говорят любители покера, сложился флеш-рояль. Потенциал для этого имелся, недостающее звено любезно преподнес свидетель-фотограф. Теперь Гурову было что предложить Рогозу в обмен на сведения об убийстве Крупа и о причастности к этому делу Закира.

Оставалось дождаться возвращения Гудини и доктора Зинчева. С тех пор, как они уехали на улицу Босова, прошло три с половиной часа. Времени более чем достаточно для того, чтобы осмотреть весь дом, не то что одну квартиру. Но от Зинчева до сих пор не было звонка, и возвращаться они будто бы не думали. Пару раз Гуров сам собирался набрать Зинчева, но всякий раз его кто-то отвлекал. Только к полудню он освободился от всех текущих дел и получил передышку, которой и воспользовался для звонка другу. Зинчев трубку не взял, но в ответ отправил сообщение, что они возвращаются в отдел. В ожидании возвращения Гудини Лев откинулся на спинку кресла и задремал. Бессонная ночь не прошла даром.

Результат поездки доктора Зинчева и Гудини стоил ожидания. С улицы Босова Гудини вернулся возбужденным. Он вспомнил все: и свое имя, и род занятий, и то, ради чего приехал в Истру. Вспомнил всю свою жизнь, от первого дня до настоящей минуты. От осознания, что он снова полноценный член общества, его переполняли эмоции.

– Представляете, я все-таки художник! Настоящий художник, а не какой-то там декоратор-оформитель при любительском театре, – с порога выдал он Гурову. – У меня в Москве проходят персональные выставки. И не только в Москве, но и в других городах. И даже за границей. Помните, я рассказывал, как мне, пока я сидел в камере, на ум пришло слово «краплак»? Так вот, теперь я знаю, почему это произошло и что означает слово «краплак». Это краска.