Куликовская битва

 – Дмитрий Иванович вознамерился остановить орду татарскую в открытом поле. Неужто он в силах на равных тягаться с Мамаем?

– Ты же слышал, что Захарий Тютчев говорил о множестве полков русских, – промолвил Василий Тупик, подавляя зевок. – Коль князья наши все стоят за одно, то рать их единую ни один ворог не одолеет! Ложись спать.

Ропша улегся на свою лежанку из сухой травы, закинув руки за голову. Сон по-прежнему не шел к нему, поэтому он вновь спросил:

– А ежели Ягайло раньше Мамая к Оке выйдет, что тогда?

Василий Тупик не ответил ему, его сморил крепкий сон.

Боярину Василию Тупику было двадцать восемь лет. Он был на год моложе Великого московского князя, с которым вместе вырос и возмужал. Иван Красный, отец князя Дмитрия, до своего вокняжения в Москве держал свой стол княжеский в Звенигороде, откуда родом была вся родня Василия Тупика по мужской линии. Когда Дмитрий Иванович стал Великим князем, то среди его приближенных оказался и дружок по отроческим играм Васька Тупик.

В ожидании возвращения воинов, ушедших на поимку пленника, прошло четыре дня.

Удальцы вернулись не с пустыми руками, привезли ордынского военачальника, который, как выяснилось, командовал тысячей всадников в головном татарском тумене.

Ропша как глянул на пленника, так и обомлел от изумления. Перед ним стоял со связанными за спиной руками его бывший мучитель Туган-бей.

– Что, хозяин, довелось-таки нам опять свидеться! – насмешливо обратился Ропша к имовитому татарину. Он говорил по-татарски. – Извини, сбежал я от тебя и даже не попрощался. А ты, поди, искал меня по всему Сараю?! Поди, лупил плетью своих нукеров, кои прозевали мой побег? Помню, и меня ты плетью хлестал за малейшую провинность. У меня теперь вся спина в шрамах.

Туган-бей заулыбался виновато, опасливо озираясь на стоящих вокруг него русичей в кожаных рубахах и легких кольчугах.

– Да что ты, Ропша! Что ты! – проговорил он. – Я об этом уже и забыл! Я зла на тебя никогда не держал.

– Ты забыл, а я не забыл, – угрожающе произнес Ропша, доставая плеть из-за голенища сапога.

С пленника сорвали кафтан и нижнюю рубаху, привязав его к тонкой сосне руками вперед.

Василий Тупик задавал Туган-бею вопросы. Если тот упрямился и не желал отвечать, Ропша изо всей силы хлестал его плетью по обнаженной спине. Туган-бей мужественно терпел боль, но, когда Ропша стал сыпать соль на его кровоточащие рубцы, знатный ордынец не выдержал пытки и рассказал все, что знал о намерениях Мамая.

– Промойте ему раны и перевяжите покрепче, – Василий Тупик кивнул на пленника своим воинам. – Надо будет доставить этого гуся пред очи Великого князя. Доставить непременно живым! Этот басурманин многое может поведать.

Затем Василий Тупик подозвал к себе Ропшу.