Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Зато батя был непримирим в отношении моей работы. Мой отказ продолжать семейную династию педагогов доводил его до бешенства, а маменька, наоборот, меланхолично отмахивалась — ее больше моя личная жизнь волновала.

Вот так и жили. Шаг вправо, шаг в лево — расстрел.

В какие-то моменты мне становилось неудобно, из-за того, что дома такая нездоровая атмосфера по моей вине, но потом вспоминала, что это моя жизнь и мне хочется прожить ее по-своему, а не так, как запланировали продуманные родственники. Успокаивалась, выдыхала и молча продолжала делать так, как считала нужным.

Тем более в этой самой жизни все постепенно налаживалось — с работой разбиралась, вникала во все, переезд на носу, с Северным…

Вот с Северным все сложно, непонятно.

Наш поцелуй… Его вкус до сих пор на моих губах. Иногда мне казалось, что я его чувствую здесь и сейчас, прикасалась к губам, будто не веря в происходящее.

Он поцеловал меня, я ответила, и это было так здорово, что сердце пускалось вскачь от одних воспоминаний. Хотелось еще, больше, откровеннее, без перерыва, но хитрая судьба снова палки в колеса вставляла.

Его опять вызвали в головной офис.

Я в понедельник вприпрыжку бежала на работу. Да какое там бежала! Летела на крыльях любви, а меня ждало пустое кресло и тишина.

Правда насовсем Антон не пропал. Он писал мне, и я с замиранием ждала каждого сообщения. Радовалась, когда на экране высвечивалось «я скучаю».

Боже, кто бы знал, как скучала я сама! Оказывается, это настоящая мука не видеть человека несколько дней, когда сердце словно очумелое рвалось к нему.

Похоже, я увязла. Так что не вырваться, не сбежать, не спрятаться. Увязла в бывшем однокласснике, которого раньше на дух не переносила, а теперь едва выдерживаю кратковременную разлуку.

Если бы мне кто-то в старших классах такое сказал, я бы рассмеялась в лицо, посчитав за дурную шутку. Сейчас было не до смеха. Сейчас хотелось, чтобы он поскорее вернулся. К нему хотелось жутко. Даже страшно становилось от такой тяги к другому человеку.

Хотелось очередное свидание, которое пройдет так же бестолково, как в все остальные. Чтобы смеяться, краснеть, делать глупости, чтобы потом было что вспомнить.

Я даже придумала, куда его позову. Отличное местечко…Вроде бы…

Осталось то всего ничего — дождаться Северного. Он обещал вернуться в четверг, и я уже готова была крестиком отмечать дни в календаре и считать часы до новой встречи.

Сама себя не узнаю!

Ожидание меня изматывало, лишала покоя и внутреннего равновесия, но тем слаще было услышать не в четверг, а в среду заветное:

— А вот и я!

Я аж на месте подскочила, и едва удержалась, чтобы с писком ему на шею броситься. Только присутствие коллег удержало от столь импульсивного поступка.