Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

— Мама! — вышла к ней на кухню, в тот самый момент, когда она, напевая себе под нос, заваривала чай в изящной фарфоровой кружечке, которую ей привез из Китая, один из любимых выпускников. Этой кружечкой она пользовалась только в исключительных случаях, по праздникам.

— Да, доченька? — развернулась ко мне с милейшей улыбкой.

— Я подумала, и пришла к выводу, что квартира Юлии Николаевны мне не подходит, — не стала ходить вокруг да около и сразу озвучила свое решение.

Улыбка медленно стекла с лица родительницы.

— Что? То есть как не подходит? Все отлично подходит!

— Нет, — строго покачала головой.

— Дина, не дури! Это замечательный вариант! И не дорого, и под присмотром!

— Вот как раз присмотр мне и не нужен.

— Так. Хватит! — она звонко поставила кружку на стол, так что бедный фарфор негодующе зазвенел, — я больше не могу выносить твои капризы. Или ты переезжаешь в эту квартиру, или не переезжаешь вообще! Все. Это не обсуждается!

— Ты права. Обсуждений больше не будет, — просто согласилась я и ушла к себе в комнату.

Маменька влетела следом ровно через пять секунд.

— И как это понимать?"

"— Ты все прекрасно понимаешь, не притворяйся, — я снова села за компьютер, открыла документ и попыталась продолжить работу.

— Нет уж, дорогая моя, поясни! — мать стояла надо мной как надзиратель, грозно сложив руки на груди.

— Что тут пояснять? Я перееду после Нового года. Квартиру выберу сама. Вернее, уже выбрала. Никаких Юлий Николаевн под боком, никаких «присмотров», никакого общения с противным Стасом.

— Дина! Как тебе не стыдно? Приятный молодой человек! Умный! Начитанный! Воспитанный!

— Рукожопый, поверхностный и самовлюбленный, умеющий только за столом сидеть, да о пустом разглагольствовать. Неопрятный, неприятный и…рукожопый, — повторяюсь, но плевать.

— Внешность в человеке не главное, — назидательно произнесла она.

— То-то ты за отца замуж вышла. Высокий, здоровенный, первый красавец в универе, — не удержавшись подколола ее.

— Я выбрала его не поэтому! — тут же взвилась маменька.

— Знаю. У вас любовь. Вот и я любви хочу, но не со Стасом.

— Вам просто надо больше общаться.

— Тебе надо — ты и общайся, — пожала плечами, — а я, пожалуй, воздержусь от этого сомнительного удовольствия.

— Как ты разговариваешь с матерью? — видя, что на меня не действуют ее увещевания, она решила включить режим грозной родительницы. Она в детстве всегда так делала, заставляя прогибаться под ее волю. Только детство давно прошло, а она этого никак не могла понять.

— Спокойно разговариваю, предельно вежливо, в миллионный раз пытаясь донести очевидные вещи, — я только отмахнулась.