Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Безумный лебедь с укором косил на меня лиловым глазом.

Я в жизни себя такой дурой не чувствовала. Попыталась вскарабкаться по лестнице, но проклятый круг норовил соскользнуть, явив всему миру мой позор.

— Руки давай, — скомандовал Северный и я, не раздумывая, подчинилась. Он подхватил меня и как куклу вытащил из воды, поставив ядом с собой. Мне оставалось только не потерять свою «набедренную повязку».

Оказавшись на твердой земле, я ломанулась в сторону раздевалок.

— Ниже опусти! Корма мелькает! — он уже не сдерживал смех и провоцировал меня на особо зверское убийство. Не оборачиваясь на противного гада, спустила лебедя чуть ниже и пошлёпала дальше.

По ощущениям — мои щеки уже были не красные, а истошно бордовые, и расстояние до раздевалок казалось просто нескончаемым.

Рядом шел и тихо хрюкал Северный Олень, изо всех сил стараясь не загнуться от смеха.

Скотина! Смешно ему! А я, между прочим, такого позора в жизни не испытывала."

"Но надо отдать ему должное, держался между мной и людьми, прикрывая своей массивной тушей от любопытных взглядов. Ну хоть какая-то польза!

— Дин! — прошептал он, склоняясь чуть ниже.

— Чего тебе? — рявкнула сердито.

— Я просто обязан тебя спросить. Давай станцуем!

— Чего-о-о-о? — вскинула на него осатаневший взгляд.

— Давай сбахаем танец маленьких лебедей!

Фантазия мигом нарисовала картину, как мы, взявшись за руки, выделываем заковыристые па. Он такой весь из себя фактуристый, и я с голой жопой, прикрытой уродским лебедем, который норовил сползти.

— Придурок! — огрызнулась и ввалилась в раздевалку, громко захлопнув дверь, а следом донесся дикий хохот.

В душевой вылезла из гадкого круга, откинула его, и совсем непедагогично ругаясь на все лады, юркнула под душ. Надо смыть позор и бежать отсюда! И никогда! Никогда больше не появляться в аквапарке. А еще лучше в этой части города! Тем более с таким негодяем, как Антон.

Он, конечно, не виноват, что я так эпично скатилась с горки, что попа в одну сторону улетела, а несчастные труселя в другую, но мог бы для приличия не ржать! Или ржать не так открыто! И не получать такой явный кайф от происходящего! Тюлень гадкий!

Одевалась я словно метеор, мне казалось, что все вокруг в курсе моего бесславного голоза́дого шествия. Выскочила из раздевалки и бегом к выходу. Все, с меня хватит! А Северный пусть тут остается! Видеть его не могу!!!

Только сбежать не удалось. Он, каким-то образом меня опередил, и уже ждал у входа. Судя по тому, как подрагивали уголки губ, и как старательно он отводил в сторону наглые глаза, его все еще плющило.

— Колесница подана, о повелительница прекрасных лебедей, — Северный склонился в глубоком поклоне, одновременно распахивая передо мной дверцу машины, — прошу.