Кукушонок

Сумасшедшее время… Мобильников еще не изобрели, и можно было не опасаться, что кто-нибудь тайком тебя заснимет, – он подмигнул Луизе.

– Это было чудесно, – заплетающимся языком подхватил Уле. – Геи, трансгендеры, трансвеститы вперемежку с молодыми финансистами и сантехниками из Багармоссена…

– Да, такое было время, – кивнул Хеннинг.

Он посмотрел на свой бокал с вином. Бордовый цвет успокаивал Хеннинга. Он чувствовал на себе взгляд Элизабет, с которым не хотел сейчас встречаться. Что-то внушало Хеннингу чувство нереальности происходящего. Внутренний распорядок дома, вставший с ног на голову. Или старые, неизжитые воспоминания, которые так стремились выйти на поверхность…

Хеннинг поднял голову и посмотрел на Луизу.

– Ты мне как дочь, и сама это знаешь, правда?

Он сам удивился своим словам. Должно быть, был пьянее, чем думал, потому что не хотел говорить ничего подобного. Луиза не отвечала, но остановила на Хеннинге долгий взгляд.

– Думаю, нужно выпить за Лолу, – предложил Уле.

Все сразу стихли. Хеннинг как будто смутился, но потом увидел, что Элизабет подняла бокал, и сделал то же самое.

– Кто была эта Лола? – спросила Луиза.

Хеннинг оглядел компанию, встречая взгляды старых друзей. Взгляды, которые тут же теряли и блеск, и радость.

Большего о ней сказать было нечего.

– Я поставлю музыку. – Элизабет поднялась и направилась к проигрывателю возле книжного шкафа. Хеннинг получил его в подарок на семидесятилетие, после того как несколько раз пожаловался, что не может справиться с современной акустической системой, которую установил Петер.

Гостиную наполнил голос Нэта Кинга Коула, сопровождаемый характерным для винила потрескиванием.

Еще час они проговорили о малозначащих вещах, не поминая ни Рольфа, ни Лолу, ни тайны, которые нужно хранить. Поднявшись, Хеннинг почувствовал, как подгибаются ноги. И в этом он был не одинок. Уле мог перемещаться только опираясь на Сюзанну.

– Луиза уснула, – Хеннинг кивнул на невестку.

Та слегка похрапывала, лежа на боку на диване. Элизабет накрыла ее одеялом.

– Может, разбудить? – шепотом предложил Хеннинг.

Элизабет покачала головой:

– Оставь. Петер спит с мальчиками. Ей будет лучше здесь.

– Ну, тогда и нам пора ложиться, дорогая.

Хеннинг предложил Элизабет руку, как делал много раз до того. Ветер снаружи все усиливался.

Рита возникла в дверях темным силуэтом. Бертиль сидел в обтянутом овчиной кресле в гостиной. Он развернул его к окну, чтобы лучше видеть в темноте.

Большая собака положила голову на его ноги. Эрнст пришел, как только почувствовал настроение хозяина. Рите он нужнее, поэтому теперь останется здесь.

– Сегодняшний шторм сломает много деревьев, – сухо заметил Бертиль.

Рита встала за спиной мужа и положила руки ему на плечи.