Кукушонок

Она приставила пистолет к виску Элизабет и правой рукой обхватила ее шею. Потом наклонилась к уху:

– Что же заставило тебя убить папу? Ты боялась за Хеннинга, да? Но ты даже не любила его. Ты любила Рольфа, я читала твои письма. И Хеннинг не любил тебя. Это все ради репутации, правда, Элизабет? Ради чести семьи. Никто не должен был знать, что Хеннинг целовал этого… выродка, как Люссан называла папу. До тех пор, пока я ее не убила. Представь себе, она называла выродком собственного брата…

Луиза еще сильнее прижала пистолет к виску Элизабет, и та жалобно заскулила.

– И то, что никто не стал расследовать убийство папы, не было счастливой случайностью. Это Люссан и Пьер пустили в ход свои связи. Дядя Пьер был начальником стокгольмской полиции, и, если он запрещал что-то расследовать, никто не мог его ослушаться. И никому не было никакого дела до папы.

Луиза покрутила пистолетом у виска Элизабет. У той по щекам текли слезы.

– Ты понимаешь, что Хеннинг обманул тебя? Тетради, которые он унес из квартиры папы, были не дневниками, а книгами, которые он позже опубликовал под своим именем. Это не Хеннингу Бауэру присудили Нобелевскую премию, а Лоле.

– Но почему ты так долго ждала? – нетерпеливо спросила Эрика.

Она сидела так близко к Патрику, что чувствовала тепло его тела и почти забыла об опасности.

– Я ждала всю жизнь, но что значило для меня время? Я думала, что Хеннинг убил мою папу, и хотела отомстить. Когда ему присудили Нобелевскую премию, за которой Хеннинг гонялся всю жизнь, я поняла, что время пришло. Я должна была отобрать у него все, что хоть что-то для него значило. Семью. «Бланш». Репутацию.

– Это ты передала компромат на «Бланш» Рольфу?

– Да, – ответила Луиза. – Рольфа вдруг очень заинтересовали дела в «Бланш». Думаю, он что-то заподозрил. Я всего лишь воспользовалась этим и передала то, что ему было нужно.

– И ты не догадываешься, с чего вдруг он стал таким подозрительным? – спросил Патрик.

– Нет. Наверное, просто устал от всего этого.

Элизабет всхлипнула, и Луиза постучала пистолетом по ее голове.

– Ему оставалось жить считаные месяцы, – продолжал Патрик. – Мне кажется, Рольф хотел примириться с прошлым. Отсюда тема его последней выставки. Выходит, был еще кто-то, кого заботила память о твоей папе. Названия работ говорят за себя – «Невинность», «Вина»… По дороге сюда я получил от Вивиан пропавшую фотографию. Тебе ведь она тоже ее переслала?

– Могу я показать ее Хеннингу и Элизабет?

– Зачем нам это видеть? – возмутилась Элизабет.

– Заткнись! – Луиза покрутила пистолетом возле ее виска. – Покажи им.

Патрик достал телефон, нашел фотографию и показал ее сначала Эрике, а потом Хеннингу.

Взгляд последнего остекленел, уголок рта дернулся. Потом его затрясло.