Зов кукушки

Можешь положить к себе в карман? Господи, в этой сумке ничего не найдешь.

Сиара опустила сумку в ноги.

— Ты сказала, у Лулы была мечта найти родного отца…

— Ой, это было бы такое счастье. Лули все время на это сворачивала. Она пришла в восторг, когда та негодяйка — ее родная мать — сказала, что он был родом из Африки. Ги не верил ни единому ее слову, но он вообще терпеть не мог эту бабу.

— Разве он был знаком с Марлен Хигсон?

— Нет, что ты, просто он не одобрял всю эту затею. Считал, что Лули рано радуется, и просто хотел защитить ее на случай неудачи.

«Не слишком ли много защитников? — подумал Страйк, когда машина свернула за угол темной улицы. — Неужели Лула была таким хрупким созданием?» Коловас-Джон сидел прямо и неподвижно; его блестящие глаза то и дело останавливались на лице Страйка.

— А потом Лули подумала, что напала на его след — своего родного отца, но не тут-то было. Она зашла в тупик. Да, грустно это. Думала: вот наконец-то — и все коту под хвост.

— Что за след?

— Это было как-то связано с местонахождением колледжа. Что-то такое ей мать наговорила. Лули подумала, что она у цели, пошла в архив или типа того с этой своей смешной подружкой…

— Рошель? — подсказал Страйк.

«Мерседес» с урчанием катился по Оксфорд-стрит.

— Вот-вот, Рошель, точно. Бедняжка. Лули, кажется, познакомилась с ней на реабилитации, что ли. Сколько Лули для нее сделала, ты не поверишь. По магазинам ее возила и все такое. Короче, никаких следов отца она там не нашла, а может, это вообще другое место было. Уже не помню.

— Она искала человека по фамилии Агьемен?

— Не помню, чтобы она фамилию называла.

— Может быть, Овузу?

Сиара в изумлении уставилась на него своими светлыми глазами:

— Это же настоящая фамилия Ги!

— Я знаю.

— Боже мой! — захихикала Сиара. — Его папаша колледжей не кончал. Всю жизнь проработал водителем автобуса. Он избивал Ги за то, что тот все время рисовал платья. Потому-то Ги и не захотел носить его фамилию.

Автомобиль притормозил. Длинная очередь в четыре ряда, тянувшаяся вдоль всего квартала, вела к незаметной двери, какая вполне могла бы принадлежать частному дому. У входа с белыми колоннами темной тучей вились какие-то фигуры.

— Папарацци, — впервые за всю поездку заговорил Коловас-Джонс. — Выходи поосторожнее, Сиара.

Выскользнув из-за руля, он обошел вокруг автомобиля и остановился у левой задней дверцы, но на них уже неслась зловещая темная туча, которая сомкнулась в кольцо и ощетинилась поверху длинноносыми камерами.

Сиара и Страйк попали под пулеметный огонь вспышек, которые на миг ослепили Страйка; пригнув голову, он инстинктивно схватил Сиару выше локтя и направил ее к черному прямоугольнику, сулившему убежище; двери, как по волшебству, открылись для них двоих.