Зов кукушки

Тогда Страйк позвонил ей в третий раз и сказал, что его расследование, судя по всему, входит в заключительную стадию и что он вот-вот представит свои результаты полицейским, после чего, несомненно, всколыхнется новая волна публичного любопытства. Рассуждая здраво, сказал он ей, если даже она не сможет ему помочь, то хотя бы оградит себя от очередной лавины расспросов. Марлен Хигсон тут же завопила, что имеет право рассказывать кому угодно все, что ей известно, и Страйк счел за лучшее согласиться на встречу в ближайший понедельник именно там, где она и предлагала: в пивном дворике паба «Орднанс армз».

Он сел на метро и доехал до станции «Кэннинг-Таун». На горизонте виднелся необъятный финансовый район Кэнэри-Уорф, чьи гладкие футуристические здания напоминали конструкции из металлических кубиков; их размер, подобно размеру государственного долга, невозможно было оценить на расстоянии. Но, прошагав пешком считаные минуты, Страйк оказался очень далеко от этого делового мира. Кэннинг-Таун, сгрудившийся вдоль районов портовой застройки, где в дизайнерском комфорте проживали финансисты, дышал нищетой и лишениями. В этом предместье Страйк бывал не раз: здесь когда-то жил тот самый его знакомец, который дал ему наводку насчет Бретта Фирни. Удаляясь от Кэнэри-Уорф по Баркинг-роуд, Страйк нахмурился при виде вывески «Общественный цент», но быстро сообразил, что кто-то замазал букву «р».

Паб «Орднанс армз» — невысокий просторный сарай, выкрашенный светлой краской, — приткнулся к зданию «Английской ссудно-кредитной компании». Суровый утилитарный интерьер дополняла коллекция часов в деревянных корпусах на стене терракотового цвета, а кусок коврового покрытия с немыслимым рисунком был единственной уступкой легкомысленному украшательству. Два бильярдных стола и длинная, ничем не загораживаемая стойка оставляли много свободного места для толпы страждущих. Правда, сейчас, в одиннадцать утра, здесь было пусто, если не считать сухонького старичка в углу и жизнерадостной официантки, которая называла своего единственного посетителя «Джоуи»; она и показала Страйку, где находится пивной дворик.

Это имя носил мрачный бетонный закут, где возле мусорных бачков стоял одинокий деревянный стол, за которым на белом пластмассовом стуле сидела, скрестив толстые ноги, женщина, державшая сигарету под прямым углом к щеке. Поверху высокой стены была натянута колючая проволока, за которую зацепился полиэтиленовый пакет, шуршавший от малейшего ветерка. За стеной возвышался желтый многоквартирный дом с захламленными балконами.

— Миссис Хигсон?

— Зови меня Марлен, дружочек.

Окинув его опытным взглядом, женщина кисло улыбнулась.