Зов кукушки

Сколько раз ей говорил: ты мне все уши прожужжала насчет своих корней, так найди себе приличного черного парня и угомонись. Они с Диби могли стать идеальной парой, разве нет? В прошлом сезоне она у меня выходила на подиум под его композицию «Дурнушка»: «В зеркало глянь, ты себе льстишь. Не заносись, ты же не Лула». Даффилд весь на говно изошел.

Некоторое время Сомэ молча курил, уставившись на стену с фотографиями. Страйк спросил, хотя сам знал ответ:

— Где ты живешь? Где-нибудь поблизости?

— Нет, я живу на Чарльз-стрит, это в Кенсингтоне, — ответил Сомэ. — Год назад туда перебрался. Если смотреть от Хэкни — у черта на рогах, но, как говорится, куда ты денешься, когда разденешься. Оставаться в Хэкни было уже просто смешно. Там детство мое прошло, — объяснил он, — тогда меня еще звали Кевин Овузу. Я имя сменил, когда от родителей ушел. Как и ты.

— Я никогда не носил фамилию Рокби, — сказал Страйк, перелистывая страницу блокнота. — Мои родители не состояли в браке."

"— Это всем известно, милый, — сказал Сомэ, вновь полыхнув злорадством. — В прошлом году «Роллинг стоун»[22] заказал мне одеть твоего старикана для фотосессии: костюм в облипку и шляпа-котелок с обрезанной тульей. Вы часто видитесь?

— Нет, — ответил Страйк.

— Ясное дело. Поставь тебя рядом с ним — все тут же поймут, какой он старпер, точно? — захихикал Сомэ.

Он поерзал в кресле, закурил следующую сигарету, сжал ее в зубах и с прищуром уставился на Страйка сквозь клубы ментолового дыма.

— А с чего это мы заговорили обо мне? Или когда ты достаешь блокнот, люди сами выкладывают тебе свою подноготную?

— Бывает.

— Чай не будешь? Я тебя не осуждаю. Зачем я только пью эту мочу? Если б мой папаша заказал чай и получил вот это, у него бы припадок случился.

— Твои родители до сих пор живут в Хэкни?[23]

— Без понятия, — сказал Сомэ. — Мы, видишь ли, тоже не общаемся.

— А как ты думаешь, почему Лула взяла себе другую фамилию?

— Да потому, что ненавидела свою семейку, — в точности как я. Не хотела больше иметь с ними ничего общего.

— В таком случае почему она взяла фамилию дядюшки Тони?

— Во-первых, его никто не знает. Во-вторых, фамилия звучная. А осталась бы Лулой Бристоу, разве смог бы Диби сочинить «Эл-Эл, будь моей»?

— От Чарльз-стрит рукой подать от Кентигерн-Гарденз, верно?

— Минут двадцать пешедралом. Когда Кукушка стала жаловаться, что ей невмоготу жить как раньше, я сразу предложил: переезжай ко мне, но она ни в какую. Выбрала для себя эту пятизвездочную тюрьму, просто чтобы спрятаться от газетчиков. Они ее туда загнали. Они в ответе.

Страйк вспомнил слова Диби Макка: «Журналюги, мазафакеры, ее и столкнули».

— Кукушка меня попросила с ней съездить, эту квартиру посмотреть, — продолжал Сомэ.