Зов кукушки

Впрочем, по большому счету в каждом из нас где-то сидит убийца, так почему Даффилд должен быть исключением? У него менталитет озлобленного подростка. Вполне могу представить, как он взбеленился, закатил истерику, а потом… — Свободной рукой он изобразил резкий толчок. — Однажды я сам был свидетелем, как он бросился на Лулу с кулаками. В прошлом году, после фуршета по случаю моего показа. Я вклинился между ними и говорю: ну, бей. Может, по мне и видно, что я в теме, — круглощекая физиономия Сомэ посерьезнела, — но такому, как Даффилд, по морде надавать могу. Он даже на похоронах цирк устроил.

— Неужели?

— Поверь. Упоротый вдупель, на ногах еле стоял, бедняжечка. Нужно хоть каплю уважения иметь. Я тогда транков наглотался, а то бы его живо на место поставил. Он, видишь ли, горе изображал, лицемер паршивый.

— А ты не допускал, что Лула покончила с собой?

Сомэ просверлил Страйка своими странными выпученными глазами:

— Ни на минуту. Даффилд утверждает, что надел волчью маску и отправился к своему бырыге. Это разве алиби, мать честная? Надеюсь, ты выведешь его на чистую воду. Надеюсь, не западешь, как полицейские, на его славу.

Страйк вспомнил, как о Даффилде отзывался Эрик Уордл.

— Не сказал бы, что они на него запали.

— Что ж, — проговорил Сомэ, — значит, у них вкус лучше, чем я думал.

— Откуда у тебя такая уверенность, что это не самоубийство? Лула страдала нервным расстройством, ты же знаешь.

— Знаю, но мы с ней заключили соглашение, как Мэрилин Монро и Монтгомери Клифт. Поклялись, что при малейшем желании расстаться с жизнью каждый из нас первым делом позвонит другому. Она бы точно со мной поделилась.

— Когда вы общались в последний раз?

— Она позвонила в среду — я еще был в Токио, — ответил Сомэ. — Бестолковая, вечно забывала, что там время на восемь часов вперед. В два часа ночи у меня телефон стоял на беззвучном режиме, вот я и не ответил, но она оставила сообщение и ни сном ни духом не намекнула на суицид. Вот послушай.

Он снова залез в ящик стола, нажал какие-то кнопки и протянул Страйку мобильный телефон.

И ему в ухо зазвучал чуть хрипловатый, грудной голос Лулы Лэндри, комично подражающий говорку кокни: «Как ты там, милок? У меня новость — зашибись. Уж не знаю, понравится тебе, не понравится, только я от радости прыгаю, а поделиться не с кем. Звякни, как времечко найдешь. Чмоки-чмоки».

Страйк вернул телефон модельеру.

— Ты ей перезвонил? Выяснил, что это за новость?

— Нет. — Сомэ загасил сигарету и тут же взялся за следующую. — У япошек мероприятия шли одно за другим; только найду минутку — разница во времени останавливает. Короче… я, если честно, догадывался, что она скажет, и безумно психовал. Решил, что она беременна.