Кукушка

Как я и думала, Макс выглядел довольно пугающе, черты его лица обострились, в них проступил голод…

Глава 23

— Макс… — шепнула Марта.

Ее подрагивающий голос немного отрезвил меня. Похоть овладела телом, но еще не подчинила себе мой мозг, и я отступил.

— Алиса вот-вот проснется, — выдавил с трудом, собирая со стола разложенные краски, использованные ватные диски и септик.

— Да… Да, конечно, — неловко пробормотала Марта.

— А еще мне нужно поработать. Потом… — пообещал я и вышел прочь из гостиной подальше от искушения. Сейчас мне следовало сконцентрироваться на другом. На том, что мне стало известно от Сеничкина. На контору давили. Ни о какой операции на территории Германии уже даже речи не шло. Главному ненавязчиво дали понять, что Вуича следует арестовать незамедлительно на основании уже имеющихся у следствия данных. Кто-то очень торопился. Очень… Вуич явно мешал и определенно знал слишком много. Его боялись. Так сильно боялись, что их не волновало даже то, что у нас не было прямых улик. Лишь пленки Марты, да ее же показания. И тонны информации, собранной нами за годы слежки. Косвенные улики, которые, по факту, ничего не значили… Черт знает что!

Сеничкин снова связался со мной, когда я вновь и вновь просматривал имеющиеся у нас документы.

— Вам нужно возвращаться, — сказал он.

— Почему?

— Это твоя операция. Команда сверху — арестовать Вуича незамедлительно.

— А дальше? Пару месяцев промариновать в СИЗО, чтобы потом отпустить за отсутствием состава преступления?

— Макс, задействованы такие люди, что тут уж не о торжестве закона и справедливости стоит мечтать, а о том, чтобы это дерьмо тебя самого не запачкало!

Я ударил кулаком в стену. По факту, сейчас мы находились, словно между двух огней. Здесь и дураку было понятно, что главной целью происходящего было обнародование записей Вуича. Тех самых записей, на которых отчетливо слышен голос одного из кандидатов на главный пост страны. Которого, очевидно, нужно было убрать из предвыборной гонки. Известно, кому убрать… Все во мне противилось этой мысли. Я хотел справедливого наказания для виновных, а не очередной пиар-акции с громкими задержаниями фигурантов. К тому же Марту пытались устранить. Зачем бы это стали делать те, кому выгодны ее показания? А значит, крот у нас был не из них…

— О чем думаешь?

Я отвел взгляд от погасшего монитора. На пороге комнаты с дочкой в руках стояла Марта. Она подошла очень тихо. Неужели перенимала мои привычки?

— Вуича со дня на день арестуют. Нам нужно возвращаться.

Ее глаза удивленно расширились. Она отвернулась, как-то нервно поправила волосы и спросила:

— И что это даст?

— Ни черта! Ни черта не даст… в том-то и дело. Из предвыборной гонки хотят, во что бы то ни стало, убрать Мартынова.