Кукушка

Спать не хотелось, я выспалась днем, но больше здесь нечем было заняться. Живот сводило, мне было так плохо… Чтобы не думать о еде, я воскресила в памяти нашу последнюю встречу с Максом. С тех пор прошло ровно четыре недели… И если за ним действительно стояли спецслужбы, то мне очень повезло, что меня до сих пор не нашли. А все потому, что меня подбросила случайная попутка. Шумная компания ребят, приехавших в горы на отдых из другого конца страны. Они находились в тех краях проездом. Их не могли отследить. Во всяком случае, быстро. Как и не могли отследить мой дальнейший маршрут.

Четыре недели. А кажется, что целая вечность. Как будто не со мной было, будто в прошлой жизни. Влажный воздух ванной, на контрасте с его раскаленной обветренной кожей. Влажные жалящие поцелуи. Разнузданные пальцы, бесстыжие глаза — порой настороженные, но чаще спокойные… Цвета хорошего коньяка, от которого взяли цвет. В своих снах я убегала от их сумасшедшего голода и не могла убежать. Похоть… Такая несвоевременная. Такая похожая… и не похожая на все, что я испытывала раньше. Она и сейчас оставалась во мне, чуть притупленная голодом совсем другого порядка.

Я вспоминала, каким огромным он мне казался, когда я прижималась к нему животом, и… представляла, как это могло бы быть. Если бы нам не пришлось останавливаться. Если бы он не был охотником, а я не была его жертвой. Как это… могло бы быть? Я томилась ночами, горела в огне… Плакала от бессилия, так и не сумев подавить в себе эту тягу… Не в силах обуздать свою плоть… Тот взгляд, превратившись в жидкое пламя, выжег меня дотла. Я хотела… неистово хотела мужчину и презирала себя за это. Возможно, если бы не это… Иван давно бы меня отпустил. Но ему нравилось меня ломать. Ласкать и оставлять неудовлетворенной, чтобы потом, когда я начинала молить его об освобождении, высмеивать мои просьбы и желания, да и меня саму. Он бросал мне оргазм, как кость голодной собаке. А я, сгорая со стыда, униженная и оскверненная, жадно брала все, что он мне давал… и не могла отказаться. Он так приучил меня… Выдрессировал, как животное.

Будь проклято оно все."

"Я перевернулась на спину и уставилась воспаленными глазами в потолок. Цветок лотоса, который Макс изобразил на моей пояснице, давным-давно смылся. Но я чувствовала его на своей коже, как если бы он был живой. Легкое движение лепестков, их тихий шелест и нежный аромат. Возможно, у меня начинались галлюцинации. Отстраняясь от них, я попыталась вспомнить что-то хорошее. И память тут же подбросила мне образ светлой голубоглазой крохи. Прозрачная хрустальная капля сорвалась с ресниц. Это было невыносимо. Я убеждала себя, что никогда не смогу полюбить этого ребенка. Мне даже было неинтересно, мальчик это или девочка.