Кукушка

— Нестандартные? Это какие?

— Извини, мне не хотелось бы обсуждать эту тему, — Макс последний раз перемешал яичную смесь и резким движением вылил ее на раскаленную сковороду.

— То есть как это? Тебе никто не говорил, что так нельзя поступать?

— Как — так?

— Начинать говорить о чем-то, а потом резко сливаться? Это запрещено.

— Чем же?

— Правилами ведения откровенных разговоров!

Он покосился на меня и хмыкнул:

— Ты тоже со мной не слишком-то откровенничаешь.

— Ага… Я поняла. Значит, секрет за секрет? — вздернув бровь, я уставилась на своего спасителя, прикидывая в уме, стоит ли мне идти на сделку. В конце концов, всегда можно было солгать. Или отделаться полуправдой.

— Ну, это было бы честно.

— Хорошо, — согласилась я с условиями Макса, — тогда ты первый. Так что за нестандартные отношения, которые ты так ненавидел?

Макс оглянулся на меня и, пристально глядя в глаза, спросил: — Домашняя дисциплина. Слышала о таком?

Глава 7

В то время, конечно, никто и слыхать не слыхивал о том, что это за зверь такой «домашняя дисциплина». А сейчас, вот, понабрались, как собаки блох. И ничем их уже не удивить… БДСМ, «нижний», «дом» — стали словами, которыми свободно оперировали даже те, кто к теме имел весьма посредственное отношение. Тогда же… родители и сами вряд ли понимали, какого черта между ними происходит. Что уж говорить о нас с сестрой?

Я смотрел в потрясенные глаза Марты и довольно отстраненно размышлял о том, даст ли моя откровенность хоть какой-то обратный эффект. Не получится ли, что я напрасно тряс перед ней исподним, надеясь своим признанием вытащить из неё хоть что-то. Любую информацию, способную упечь Вуича за решетку. Время шло, мне нужно было торопиться, и, прикинув в уме «за» и «против», я все же рискнул. Барышни любят слезливые истории, моя ставка была на это.

— Это что-то из культуры БДСМ? — отводя глаза, поинтересовалась моя собеседница.

Я отрицательно качнул головой и, звеня посудой, принялся расставлять тарелки по местам.

— Не думаю, что происходящее можно было отнести хоть к какой-то культуре. Он просто трахал мать и порол, порол и трахал. За малейшую провинность.

Наши взгляды встретились.

— А не могло быть так, что ей это нравилось?"

"Я медленно сглотнул. Мое сердце подпрыгнуло и больно ударило о ребра, голос осип:

— Ты можешь представить женщину, которой бы это нравилось? Быть подвешенной, связанной и выпоротой? С кляпом во рту? С зажимами на сосках и клиторе? Металлическим ошейником на шее? — перечислял я, а голос становился все тише.

— Почему-то ведь люди на это идут, — неловко вытирая руки об себя, пробормотала Марта. А после встала со своего места и принялась поправлять складки на тюле.