Кукушка

Кухня меня встречала стерильной чистотой и таким же стерильным запахом. Я сказал, что сам приготовлю ужин, и, видно, Марта решила предоставить мне такую возможность. Выругавшись себе под нос, я вымыл несколько картофелин, сделал на них надрезы и сунул в микроволновку. Пять минут, и печеная картошка готова.

— Ира… Ира… — я тихонько позвал свою гостью, но она не отвечала. Тогда я заглянул в спальню. — Ира! — повторил еще раз. И снова мои слова остались без ответа. Я подошел вплотную к кровати и тронул ее за плечо. — Твою мать, ты же вся горишь! Ира! Ну-ка, просыпайся, немедленно!

— Что? Что случилось? — она открыла больные глаза, тем самым вернув мне хоть крупицу спокойствия.

— Ты горишь! Черт… Я сейчас поищу градусник!

Выскочив в кухню, я стал шарить на полках, поочередно открывая и закрывая шкафчики. Наконец, в одном из них обнаружил аптечку. Надорванную упаковку обезболивающего и парацетамол! Самый обычный, в таблетках. Выдавив две штуки на ладонь, я вернулся в спальню и заставил Марту их выпить. Она находилась в полубессознательном состоянии и вряд ли отдавала отчет действительности. Я же соображал за двоих. Как и любой другой тренированный воин, я был приучен мгновенно включаться в боевой режим. Отключать эмоции, чувства и действовать сугубо на профессионально-инстинктивном уровне. Впрочем, в сложившейся ситуации и дураку было понятно, что температуру нужно было как-то сбивать. Неизвестно, когда подействуют таблетки, а ситуация критическая, как ни крути. Я полез в бельевой шкаф и достал тяжелую махровую простынь. Толстый ворс неохотно впитывал в себя воду, а я, наконец, получил возможность связаться с главным. В двух словах обрисовав ему ситуацию, я торопливо вернулся, раздел Марту до трусов и накинул на нее мокрую простынь, невзирая на ее слабые протесты.

— На проводе док.

— Добрый вечер. Что у вас случилось?

— Температура. Очень высокая, думаю, дело стремится к сорока.

— Другие симптомы? Кашель, насморк?

— Ничего похожего на простуду.

— Значит, мамочке все же не удалось справиться с лактостазом, о котором мы говорили.

— С чем справиться? — насторожился я.

— Лактостазом. Проще говоря, застоем молока. Иногда в груди новоявленной мамочки образуется как бы молочная пробка, которая перекрывает выход новообразовавшемуся молоку. Из-за этого возникает отек ткани молочной железы, далее следует уплотнение, болезненность, покраснение и подъем температуры.

Я перевел взгляд на грудь Марты. Идеально-округлая, сочная, с ярко-розовыми торчащими сосками.

— Что же мне делать?

— Для начала убедиться, что всему виной действительно лактостаз.

— Каким образом, если она в отключке?

— В груди будут прощупываться уплотнения.

Это было самое странное, что я делал в своей жизни.