Кукушка

Максим…

— Я проснулся, а тебя нет."

"— Кормила Алису и задремала, — шепнула, устраиваясь поудобнее в его сильных руках. Утром… возможно, все перевернется. Утром… а пока, под покровом ночи — его разнузданные пальцы на моем теле. Ласковые, требовательные, бесстыжие.

— Макс…

— Раздвинь ноги чуть шире…

Разве я могла не подчиниться? До слез желая его…

Макс виртуозно играл на моем теле. Знал, где достаточно легонько подуть, а где нужно надавить посильнее. Я плавилась в этих ласках. Пряча лицо на его мощной шее, вцепившись зубами в ключицу, чтобы снова не закричать, оставляя следы зубов на его плотной коже, я поднималась все выше и выше. Ритмично поглаживая меня пальцами одной руки, второй он завладел моей ладонью. Сжал ее на своем возбужденном члене, чуть сдвинул кожу, задавая ритм. Показывая, чего от меня хочет. Не нежности… нет! Сильные рывки, хриплое свистящее дыхание. Мое и его… Возможно, в последний раз. Если он не сможет простить…

И застыла в одной наивысшей точке своего удовольствия и… полетела, забывая обо всем. Поверх моей ослабевшей ладони снова легла его. Несколько резких движений — и мой кулак обожгла его горячая сперма.

Когда я проснулась утром, ни Макса, ни Алисы в комнате не было. Сходив в душ и почистив зубы, я нашла их прогуливающимися возле кузницы. Алиса не спала. Лежа на плече отца, она с удовольствием сосала пальчики и внимательно разглядывала все кругом. Феерия ночи сменилась страхом. Страхом потерять счастье, которое было так близко…

— Доброе утро.

— Привет.

Макс сексуально улыбнулся, с видимым удовольствием разглядывая меня в ярком утреннем свете.

— Давно не спите?

— Уже где-то час. Я хотел приготовить завтрак, но Алиса не захотела уходить со двора.

Мои губы дрожали. То ли от нежности, то ли от страха. Через силу, глуша клокочущий ужас в душе, я все же вернула Максу улыбку.

— Я все сделаю… Гуляйте, — бросила, прежде чем вернуться в дом.

— И что, даже не поцелуешь? — крикнул Макс мне вдогонку.

Я замерла на середине пути. Закусила губу, собираясь с силами. Преодолела разделяющее нас пространство и, зажмурившись, коснулась губами губ. Сладко… Как же сладко, Господи. С трудом оторвавшись от своего мужчины, и все так же не смея смотреть ему в глаза, осторожно поцеловала Алису в лобик, погладила ее по жиденьким светлым волосикам и, уже не оглядываясь, едва не побежала к дому.

— Все будет хорошо, ну же… Все будет хорошо, — убеждала себя, взбивая яичную смесь на блинчики.

Все уже было почти готово, когда Макс с дочкой вернулся в дом. До меня доносился его тихий голос, но из-за шума вытяжки слова было не разобрать. При желании ее можно было выключить… но я трусливо боялась того, что узнаю. Переложив последний блинчик на блюдо, я выключила плиту.