Куколка

Теперь, мы встречались с Кораблевым на улице и сидели в парке или на детских площадках.

Его синяки практически зажили, и на лице остались только едва заметные желто-зелёные круги. А ещё ему пришлось коротко подстричься. При падении он рассек себе голову, и врачи выбрили ему прядь волос, чтобы зашить рану, поэтому Максим был вынужден попрощаться со своей шевелюрой.

Мне так даже больше нравилось, раньше, длинная чёлка закрывала его красивые глаза.

Сегодня мы снова встретились в парке. Солнце уже по-весеннему грело, превращая оставшийся снег в блестящие лужицы. Вдоль бордюров текли тонкие ручейки, и это напомнило, как в детстве мы собирались всем двором, чтобы запустить в ручье, вдоль дороги, бумажные кораблики. Мы бежали по тротуару, вслед за нашими корабликами, соревнуясь, чья лодочка уплывет дальше, громко кричали, пытаясь подогнать бумажный плот. На ногах хлюпали резиновые сапожки. Мы с ребятами толкали друг друга, и бросали палки в воду, чтобы создать препятствие для вражеского корабля. Однажды, Лёха Зуев, у которого на тот момент выпало два передних молочных зуба, почти на финише бросил камень к кораблик Игошина. Кораблик наклонился на один бок, набрал воды в палубу, прокрутился вокруг своей оси и, прежде чем отправиться ко дну, зацепил носом мою лодку, которую я украшала все утро наклейками и цветочками. Бумага сразу же размокла и прибилась к бордюру, сойдя с дистанции.

- Зуев! – завизжала я, - что ты наделал?

Лёха напугано на меня обернулся, упуская из вида свою лодку.

- Ты убил мою Констанцию!

- Кого?, - он растеряно потёр затылок.

- Мой кораблик! Я его все утро готовила! – не унималась я.

- Ты, что, придумала имя кораблику? Чудная ты, Машка, - Зуев растерялся.

- Ты его плохо свернула, я тебе в следующий раз сам сделаю, а ты уже потом его раскрасишь. Завтра тебе десять новых принесу. Сделаем тебе новую Конституцию!

- Констанцию, - я залилась звонким смехом.

Лёха подошёл ближе, пошарил в кармане, извлек от туда мятую конфету Ромашка, очистил ее от крошек и мусора и протянул мне.

- Держи, Соколовская, не плачь! – Лёха улыбнулся мне своей беззубой улыбкой, развернулся и побежал догонять ребят.

Максим уже десять минут рассказывала про роль Элвиса Пресли в мировой культуре, а я слушала в пол-уха и не знала, как завести неприятный разговор. Я должна была это сделать. Хотя бы раз в жизни, я должна попытаться защитить Зуева.

Мысли хаотично крутились в голове и не желали собраться в логическую цепочку аргументов. Я дослушала его речь, повернула голову на Максима и аккуратно спросила:

- Как продвигается уловное дело?

- Нормально, - спокойно ответил Кораблёв, - Тебя вызывали?

- Вызывали, - тихо сказала я.

- Надеюсь, его посадят.

В животе заныло от тревоги. Кажется, этот разговор будет бесполезным.