Кукла моего отца (СИ)

– Вы же Йен Сандерс! – восклицает и прогоняет Теа с собственных коленей, будто она случайно там оказалась, и поднимается, вскрикивая: – Я ваш фанат!

Судя по всему, он планировал найти ручку, чтобы я оставил ему свой автограф. И я оставил. В виде синяка под глазом, которым он будет ещё долго любоваться в зеркале. Мой фанат отлетел от удара на другой конец комнаты. Попытался подняться, но тут же осел обратно.

– Айс, ты сумасшедший, зачем ты это сделал? – Теа толкает меня в грудь, будто я виноват в том, что она решила проверить мои нервы на прочность.

Ещё ощущаю, как кровь, сгущаясь и нагреваясь, бежит по венам. Слишком мало прошло времени, чтобы я превратился из животного обратно в человека.

Сжимаю пальцами тонкое, хрупкое запястье девушки и вывожу её наружу, слыша позади себя причитания хозяйки отеля. Погода солнечная, тёплая. Гостиница располагалась почти в лесу, тем и нравилась. Малолюдно и далеко от трассы. Даже пришла мысль, когда увидел её, что это вполне романтичное место. И достаточно тихое, чтобы снести голову любому, кто посмотрит на Теа, а потом прикопать на опушке.

– Куда ты меня тащишь? Отпусти!

А мозг ещё горит. Хочется окунуться в прорубь, чтобы остыть. Пока холод не вытеснит обуревавшие меня эмоции, с которыми я не в силах справиться.

Иду вперёд по проторенной дорожке, слыша, как позади под кедами девушки ломаются тонкие ветки. Она спотыкается и едва не падает.

Оборачиваюсь, успевая поймать её. Снова.

– Ты козёл! Надутый индюк! Самодур! Ненавижу тебя!!!

Бьёт меня в грудь острыми кулачками. Волосы растрепались, глаза горят, губы алые. Мозг коротит. Одно напряжение сменяет другое.

Обхватываю ладонями её лицо, обращая к себе. Она тут же останавливается, замирает, и я обнаруживаю в её взгляде голод. Распознаю его. Он мне знаком.

Поцелуй. Лишь лёгкое прикосновение моих губ к её. Как немой вопрос.

И с очередным вздохом я погружаюсь в неё, забираясь как можно глубже под её кожу, желая достигнуть сердца.

Она сладкая, со вкусом шоколада и карамели. И пахнет океаном, солнцем и песком. Зарываюсь пальцами в шёлк волос, сжимаю их, отстраняясь от неё на мгновение, чтобы заглянуть в глаза. Убедиться, что это не мираж. Не заблуждение.

И Теа смотрит на меня так же жадно. Словно наш поцелуй – это последний способ выжить в этом мире. Она едва касается подушечками пальцев моей щеки.

Позади неё широкий дуб. Подталкиваю её к нему, и Теа делает шаг назад, упираясь в него спиной. Ладони касаются гладкой кожи бёдер на границе с платьем. Мне хочется дотронуться до каждого миллиметра её тела. Пальцами. Губами. Языком. Вновь вспомнить её вкус. Услышать срывающиеся с губ стоны и тяжёлое возбуждённое дыхание.

Лучи солнца добираются до нас слабо, в лесу заметно холоднее. Когда снимаю её платье, она тут же покрывается мурашками.