Кукла для босса

Я же обещала. И твой папа может к нам присоединиться, — ободрила мальчишку она. — И мы вас до машины проводим, хоть концерт обсудим, — потянув Агафонова за рукав, неожиданно предложила Ева.

«Вот умница, — подумал он, идя по парковке рядом с Егором, Евой и Настей и вместе с ними горланя: «Раз и навсегда!». — Молодец, девочка! Свела на нет чуть было не начавшуюся склоку, мгновенно обнулила обиды и претензии. Нина бы точно поступила иначе. Настроила б всех против друг друга и сама бы осталась в стороне, — хмыкнул про себя Агафонов. — Да и хрен с ней, с Ниной», — поморщился он, в глубине души догадываясь, сколько гадостей о нем она наговорила Макаровым.

Держа Еву за руку, он наблюдал, как посторонний и враждебно настроенный мужик увозит прочь его собственного сына, как сидящая рядом с Егором девочка что — то заговорщицки шепчет на ухо его родному мальчику.

«Разберемся», — протянул он мысленно и, махнув на прощание Егору рукой, повел Еву через Барсов мост к Ратуше. Рядом на сцене шло какое — то представление, и они остановились лишь на минуту. Сначала застыла как вкопанная Ева, и Агафонову, чтобы ее не толкнули, пришлось встать сзади и прижать ее к себе поплотнее. Сразу внизу началось шевеление.

«Да подожди ты, — попросил Агафонов «малыша», — сегодня к тебе, приятель, точно прилетит птица обломинго… А чуть позже, может, и к нам с тобой госпожа фортуна повернется личиком», — он сунулся носом к тонкой девичьей шейке. Ощутил знакомый селективный парфюм и ставший родным запах чистого тела.

— Ева, — прошептал он, — как же я соскучился по тебе, девочка моя…

— А я думала, мы никогда не встретимся, — пискнула она, поворачиваясь к нему в кольце сильных рук. — Мне казалось, ты не захочешь знать меня… ну когда узнаешь, что я сестра Ильи…

— Грех стыдиться родственников, — усмехнулся Агафонов и, осторожно пальцем приподняв ее подбородок, впился в ее губы требовательным поцелуем.

Когда язык Михаила вторгся в Евин рот, она чуть не задохнулась. Сначала от неожиданности, потом от возбуждения. Ей казалось, что вся вселенная сосредоточилась вокруг них. Кто — то улыбался, кто — то просто не обращал внимания, но находились и такие, кто, так же как и Михаил с Евой, целовались прямо на Ратушной площади.

Агафонов никак не мог вспомнить, когда, вот так бесцельно шляясь в толпе, он бы испытывал не раздражение, а кайф. Когда бы еще от простого прикосновения к женской руке окатывало чувство безмерного счастья и в штанах становилось тесно.

«Про поцелуи и говорить нечего, — мысленно хмыкнул Агафонов. — Просто башку сносит!»

Они с Евой медленно брели по залитой разноцветными огнями набережной и целовались без остановки.