Кукла для босса

А ты меня еще и на концерт пригласила…Уж даже не знаю, кому спасибо говорить…

— Никита, это мой брат, должен был пойти с нами. Но у него в Сочи какие-то дела срочные наметились. Вот и умотал за несколько минут до твоего прихода.

— Я ж и говорю, волшебство, — пробормотал Агафонов, оглядываясь по сторонам. Ленивым взглядом выхватил речку Мзымту, заснеженный пруд, величаво названный Роза Бич, и переливающийся огнями «Рэдиссон», именуемый в народе Редиской.

— А вы где остановились? — осведомился небрежно.

— Мы в самой Красной Поляне живем, — просто ответила Ева, да еще и рукой куда-то в сторону махнула. — А ты? — наивно поинтересовалась она.

— На Лауре, — улыбнулся Михаил. — Я приехал из-за тебя, — добавил серьезно и чуть сильнее сжал ее руку. — Не вздумай больше от меня сбегать, — рыкнул он, да еще и посмотрел пристально.

Ева почувствовала, как по всему телу пробежали мурашки. Ей хотелось возразить этому большому и властному мужчине. Объяснить, что папа с братьями спустят с нее шкуру, ну и с него самого заодно. Но сначала проходили через рамки, потом предъявляли билеты и рассаживались на своих местах в ВИП-ложе. Насколько помнил Агафонов, цены в, казалось бы, одинаковых ложах разительно отличались. В десять, а то и в двадцать раз. Понять такую политику ценообразования Михаил никак не мог, да и не пытался. Сначала рядышком уселись Егор с Настей, затем и Ева с Агафоновым. Улучив момент, он снова взял ее ладонь в свою, да так и не отпустил до самого конца концерта.

Народ скандировал: «Вася! Вася!», а Василий Вакуленко вместе с залом пел свою «Сансару»:

Всю мою жизнь я иду ко дну,

Всю мою жизнь я искал любовь,

Чтобы любить одну.

Агафонов подпевал, слегка покосившись на Еву. Она пела, точно зная все слова, и ни разу не ошиблась.

Когда меня не станет — я буду петь голосами

Моих детей и голосами их детей.

Нас просто меняют местами,

Таков закон сансары, круговорот людей.

Он много раз слышал эту песню, самую мудрую и философскую у Басты, но только сегодня осознал, насколько она пророческая. За каждым аккордом он видел именно эту женщину, идущую с ним, Мишей Агафоновым, по жизни. На короткий миг увидел их общих детей и внуков. И неожиданно подумал, что это чертовски здорово — влюбиться именно в Еву Макарову. Тогда все дети, рожденные в двух новых семьях, будут друг другу родственниками. Ну и Егору, соответственно, тоже, и между собой.

«Какая-то путаница», — хмыкнул про себя Агафонов и, наклонившись к Еве, прошептал, воспользовавшись секундным затишьем:

— Тебе нравится?

— Очень, — рассмеялась Ева, глянув на него блестящими от возбуждения глазами. Именно ее он хотел.